Вот и первая метель… Заметает смурное осеннее легоньким и непорочно белым.
Ветер упоительно свеж и незлоблив. Он деликатно касается лица снежинками, играет зазевавшимися на уснувших ветках листьями и гладит, гладит обновлённый пейзаж белёсым умиротворением. Еловые эполеты качаются в такт метельного вальса. А красные рябинки зовут то ли за фотоаппарат взяться, то ли домой бежать к чаю с рубинно-сладостной ложечкой смородинового варенья.
Метёт… Это, оказывается, бывает так приятно…
Нерешённость из вышнего мира
эфемерным мерцающим сгустком,
благодатью священного миро —
на листок, развернувшийся с хрустом.
скажу своё фэ
прогибам-понтам
рождённым во Льве
они пополам
спою свою соль
а может и ре
но только не роль
в хозяйской игре
на вылет крыло
на волю строку
скажу своё сло
но только не ку
Посмотришь — обычная точка.
Не слово, не фраза, не строчка,
На деле она — точка роста
И рог изобилия просто,
Дорога нелёгкая точья,
Подробнее (тут двоеточье).
На растущей луне о плохом забывается,
и в душе накопившийся плавится снег –
в эти дни хорошо получается Травница –
заповедный заслон, от беды оберег.
Лоскуток выбираю небесно-лазоревый,
пеленаю в него связку трав луговых,
и платком повязав, ворожу с приговорами:
заслони от напастей домашних моих!
Пусть безбедно живётся, и пусть сладко спится им,
не касается тьма ни голов, ни сердец –
оберег пахнет лугом – мелиссой, душицей, и
навевают покой розмарин и чабрец.
Хоть научены всяким сегодня наукам мы,
слышим изредка древний настойчивый зов.
Охраняем дома обережными куклами –
неизведанной силы послами веков.
Когда бы чудом встал из тлена
солдат времён Бородина,
и битва та за сценой сцена
была бы им возрождена,
он смог бы с правом очевидца
наук о прошлом небылицы,
те, что сейчас у нас в чести,
их опровергнув, расплести.
Явился бы монах — иначе
мгновенья те же описал,
своё бы выдал генерал,
добавив грозный рык в придачу…
А мы всё истины хотим,
когда в историю глядим…
Шептала почему-то «dear, touch me»,
проснулась на излёте дикой серны.
Мне этой ночью снился сон прозрачный —
неясный, смутный, хрупкий и неверный.
Мне чудился хрустальный звон бокала…
В стеклянном небе — отзвук силуэта.
Я что-то в полудрёме отпускала,
на что и в яви не найти ответа.
Сквозь дымку штор в лугах мерцали росы…
Манила даль жемчужная зеркал…
Приснился мне прозрачный знак вопроса,
Ответ — неизъяснимо ускользал…
Не хотят никому невзгод,
а желают другим добра,
точно так, как хотят себе –
светлы.
В тёмном мороке видят брод,
правят посолонь бег пера,
луч дороги, весло, побег.
В дни мглы,
или если кромешна тьма,
точно знают, что солнце – есть
наверху и чуть-чуть – у всех,
внутри.
Им не впору закон ярма,
им змеёй подколодной – лесть,
беды им – перемена вех –
творить.
С нова пятьдесят оттенков белого
О кнами остылыми усталыми
Г ород видит. Вот бы в колыбель его,
Р озово укутать покрывалами,
Е жедневно пить чаи с лимонами,
В есело рабзудоражить лыжами,
А лыми закатными коронами!
Й одово-коричневыми, рыжими
Т ешить очагами. Тёпел взор его,
Е сли пятьдесят оттенков доброго
С отворить всему заледенелому,
Ь — и смягчить сурово-стыло-белое.
Французский сонет
В вершинах сосен — отголоски лета,
Тропинка мокнет строчкой дневника,
И сладостная русская тоска
Оплачена берёзовой монетой.
А мне напомнят юные рябины
Взрывным vibrato* рыжих шевелюр,
Как май, и желторот, и белокур
Вздымает изумрудные пучины!
Октябрь, твои туманы и печали
С весенней негой разнятся едва ли
Пронизительным сantа́bile** сердец.
Не затеряюсь на свинцовом фоне,
Когда внутри так зелено трезвонит
Настроенный на радость бубенец.
Слово – та же деятельность,
а у нас – более чем где-нибудь.
Блажен тот, кто умеет прочесть его.
Ф.М. Достоевский
Азъ
Отправная точка бытия,
изначальный импульс, Аз есть я.
Решила я освоить твёрдые формы стихосложения.
Начать решила с триолета. Надо бы было с двустиший начать, но так уж вышло.
Итак, триолет.
Май тогда наступил нежаркий, с ласковым солнцем и короткими ночными дождиками.
Окно спальни, распахнутое в сад, являло восхитительную картину цветущих яблонь и черёмухи.
Когда-то наши далёкие мудрые предки изобрели универсальный шифр передачи базовой родовой информации малым детям. Действительно, с какого времени важно закладывать фундамент ума-разума? Конечно, в раннем детстве. Потом космополитические воззрения втолковывать будет уже поздно, база нужна как фундамент.
Свежие комментарии