Стихи

Твои-мои миры

В укромной папке – фото той весны.
Твоё лицо – нездешняя печаль,
портал в миры, до атома – мои,
до капли – наши.
Мы милы, хмельны,
и будто подвенечная вуаль –
жемчужно-золотистые слои
распахнутой над нами вышины.

 

Твои-мои миры пусты теперь:
моё ничто затеряно в толпе,
твой сумрак стынет на семи ветрах.
Лишь это фото – призрачная дверь
на старой, позабывшей нас тропе.
Мы без неё скитаемся впотьмах,
где по колено – прах, по горлу – страх.

 

Миры, до грана наши, где-то есть!
Там наши песни, ве́лики, балкон,
и мятный луг, и общие коты,
и разрешают вместе умереть
на высшей ноте песни в унисон,
чтобы остались дети и цветы
такой же беззаветной чистоты.

 

А тут… мытарит, мает и сбоит.
Мы отклонились от своих орбит.

 

Перекати-поле

 

Оскудела что-то крона-голова,
шелестят пустое жухлые листы,
семена горючим соком налиты,
я жива как будто… или не жива.

 

Всё росла по ветру, ветки раскидав,
всё хотела – жарче, выше и вольней!
Только поточило гнилью у корней,
понесло куда-то… или в никуда.

 

Вот и крутит комом, где ни попадя –
то кому-то колом, где не надобна,
то полыни вкус, то волны ладана,
то ли кто – серьёзно, то ли походя.

 

Миражи-обманы к чёрту прогоню,
семенами кану, примешь ли, земля?
Никогда не поздно заново, с нуля –
вырастаешь выше, если – на корню.

 

Отдельно

 

Давай разделим нас на половины –
по моде, отрывая и дробя?
Оранжевый уйдёт от апельсина,
от леса – шум, от клина – журавлиный,
налево – свежесть, вправо – осетрина.
Давай нельзя отделим от себя !

 

Мы страдивари отберём у скрипки,
отбросит «старый» памятный трамвай,
отдельно будут «юные» и липки,
вершки и корни, золото и рыбки…
Ты будешь улыбаться без улыбки,
я приглашу на без-горячий чай.

 

Перелётные

 

Просторами небесной полинялой акварели,
среди ветров и песен перелётные летели.
Звенела высь хоралами и сольными курлыками,
и, словно перед храмами, светились люди ликами.

 

Над бронзовым величием сновали многоточия.
Смятенная по-птичьи, я полёт себе пророчила.
А листья перелётными казались и крылатыми,
сновали листья нотами, и грезилось сонатами.

 

Кленовым жёлтым всполохом рождалось озарение:
что долгое, то коротко. Что вечно – в изменении.
Что дальнее, то близкое, а улетает – верное.
Что верное, то чистое. Да будет так. Наверное…

 

Между летом и осенью

 

Спелым яблоком лето упало в траву,
Разметало туманы закатные,
Полинявшую в зной бирюзу-синеву
Залатало дождями-заплатами.

 

До прозрачности светлой очищена даль,
В ней зеленое смешано с золотом.
И остывшими ветрами веет печаль,
И рябина на нитку наколота.

 

Астры, в небо нацелив антенн лепестки,
Чутко ловят гармонии звёздные
Гладиолусы подняли зной на штыки
словно стрелки сигналят, что поздно, и

 

По пустынному пляжу – цепочка следов,
Георгины как вспышки бордовые…
Благодать остающихся летних часов
Растекается каплей медовою.

 

 

Сплету венок

 

Я сплету венок из листьев
Алых, рыжих, золотых,
и вплету рябины кисти,
ветерок и этот стих,

 

ветку ивы, звуки скрипки
и тумана завитки,
и несмелую улыбку,
и тепло своей руки.

 

Заплету полынь с любовью,
и несбыточного грусть…
У тебя над изголовьем
оберегом будет пусть.

 

И вновь сентябрь

 

И вновь сентябрь штампует под копирку
Пейзажи в гамме золотого цвета.
Дожди на лужах, как осенний циркуль,
Число попыток скупо чертят лету.

 

Арбузным соком, каплей по тарелке,
Антоновкой, по реплике Ньютона,
Стекают книзу часовые стрелки,
Являя срок природного канона.

 

Пора, пора в зеленую беспечность
Налить немного света и печали.
Свернулось время в символ «бесконечность»,
На пестром разноцветном покрывале.

 

И вспомнится уют свечи и пледа.
Укрыт мой сон, в нем осень – мне подруга.
Но я – одна. Не клеится беседа.
Она – одна. Нам не согреть друг друга.

 

О, озеро июньское – с разбега,
О, трав июля сонное томленье,
О, августа с медовым вкусом нега,
Венком сплетаясь в круге ощущений,

 

Вы заслужили твердое «отлично»!
Так хочется вдогонку: мало, мало!
Но осень с увяданьем фееричным
Я оценю таким же высшим баллом.

 

Под листопад и перебор гитары
Наполню песню я минорным строем.
Спою о том, как важно, если – пара,
И что теплее, если в осень – двое,

 

Когда мы в мире хмури и апатий
Сумятицу и сложность наших эго
Соединяем обручем объятий,
В единый круг солярным оберегом.

 

Я эту осень закреплю на пяльцы,
Пусть каждый день любовью будет вышит.
Целуя, на руке считаешь пальцы,
В мою ладонь щекотно рифмой дышишь.

 

Сотрутся рамки между сном и сущим,
И под напев старинный клавесина,
Мне осень померещится плывущим
Червонным силуэтом лебединым.

 

Тень уходящего лета

 

Тень уходящего лета —
плечи загаром одеты
с бледной полоской на коже.
Небо — белёсое тоже,
пахнет в саду амаретто
от уходящего лета.

 

В речке до самого донца —
зрело-нежаркое солнце.
В травах медового цвета —
тень уходящего лета —
медлит в корзинах и вазах,
лето уходит не сразу…

 

Дремлют на смуглых коленях
лета ушедшего тени.

 

Аромат листопада

 

Раньше всех непогод неизбывной отрадой
ворожит и плывёт аромат листопада.

 

Будто ирия зов, мановение Лады,
ветер вёрст и веков – аромат листопада.

 

Увяданий минор, дуновенье прохлады
и поэзии флёр – аромат листопада.

 

Янтарями сквозит в опьянении взглядов.
Код гармонии вшит в аромат листопада.

 

Полусном наяву — вальс осеннего сада,
паутинкой плыву в аромат листопада.

 

Поделимся?

 

Мне хочется делиться сентябрём.
Мой – светлый и оранжево-гнедой
с арбузами, стихами и дымком,
с оттенком чарования… а твой?

 

Мне хочется делиться сентябрём.
Испечь к обеду яблочный пирог,
чтоб я и вы сидели за столом,
и каждый о себе сказать бы мог.

 

Мне поделиться хочется теплом,
надеждой, что у мира будет шанс.
Ведь даже если каждый — о своём,
в итоге получается — у нас

 

и эта осень, что одна на всех,
засеянный стихами этот лист,
и этот чай с душицей, общий смех,
и… здорово, что вместе собрались.

 

Золотое с зелёным

 

На свое отражение глядя
в лужах, осень-гулёна
к маскараду мелирует пряди:
золотое с зеленым.

 

Поредевших аллей анфилады,
крону старого клёна
осень пишет эскиз листопадом —
золотое с зеленым.

 

Поднимусь, точно штурман фрегата,
я на мостик балкона,
и качает меня до заката
золотое с зеленым.

 

Листья – клочья от летней афиши,
но полёт окрылённый.
Обнимается тихого тише
золотое с зелёным…

 

Плакала осень

 

Плакала осень о том, что прошло,
на произвол отшумевшее бросив.
Об остывающей нежности слов
плакала осень…

 

Плакала, осень, что смотрим назад,
что в листопады мы серое носим.
В лужи бросала багряный наряд,
плакала осень…

 

чтобы уютней баюкали сны,
ветер надежды звенел между сосен.
В тихом предчувствии новой весны
плакала осень…

 

На живую нитку

 

В червонном свете старого софита,
проснуться ранним утром в сентябре
и полежать с душой полуоткрытой,
чуть-чуть жалея о былой жаре,
лелеять мысли, медленны и зыбки,
медовым хмелем впитывая лень,
и шить лучами на живую нитку
непрожитый покуда новый день…

 

 

Глаголом жечь… хотя бы обогреть

Читала свои стихи подопечным студентам. Уговорили-таки. Они далеко не глупы, начитаны, насмотрены, наслушаны. Некоторые вообще умнички.
Слушали стихи с интересом, на многое раскрывали глаза шире, освещались пониманием, кивали, улыбались, задумывались. Потом аплодировали, благодарили.
У нас принято говорить откровенно. Настя сказала: некоторые стихи трудно воспринимать и понимать, сложные очень. (Ну, говорю — умнички). Может стихи были и не сложные. Может просто не очень хорошие, вот и непонятные.
Я про себя хихикнула — это у меня-то — сложные стихи? Как часто получаю по лбу за стихи «в лоб». За прямолинейность, традиционность.
Но дело не во мне, я о другом.

(…)

Саженцы

Моя прапрабабка любила сажать деревья. Бедность и положение батрачки не мешали ей добывать у помещика саженцы элитных деревьев и сажать свой сад. Сад вырос огромным и прекрасным, славился по всей округе яблонями, грушами, сливой и вишнями, зарослями малины и смородины, высоченными тополями и дубами, полянами огромных ромашек и пасекой. А когда ушли на войну муж, сын и зять, сад помогал прапрабабке растить осиротевшего внука, моего деда.
Моя прабабушка — трудяга и оптимистка, проводила на войну мужа и осталась с пятью малыми детьми. Мужа убили под Курском, двое детей не выжили. Прабабушка на всю жизнь сохранила верность памяти своего Вани. Она оставила в памяти дочерей и внуков непреложное трудолюбие, перлы фольклора и фамильную тягу к чистоте.
Моя бабушка была артисткой и певуньей, жизнелюбивой фантазеркой. Это она научила меня первой исполненной на сцене песне – о войне. Она зародила во внучках любовь к рукоделию, русскому многоголосому пению и склонность украшать себя и окружающее пространство.
Моя мама – учитель по призванию и творец по сути. Она учит от души и видит в каждом ученике человека. И первое, чему она учит – любви к родине, делая это удивительно нешаблонно и искренне. Невестой мама ждала отца из армии, со службы на границе, обмениваясь с ним бумажными письмами каждый (!!! ) день. Мама передала по наследству интерес к русской литературе и театру.
А мне довелось писать стихи. Стараюсь выразить в них все, что заложено женщинами моего Рода.
Я надеюсь, что стихи из-под моего пера, посеянные в чьих-то умах и душах, прорастут добром и светом.
Как саженцы из сада моей прапрабабушки.