Где есть цена — нет места для искусства.
Да, можно взять, с монетами сравнить,
Эквавалентно будто бы, Прокрустом
Являя предприимчивую прыть.
Однако, только купленного нимба
Затеплится величия намёк,
Мы, продавая, что неоценимо,
Себя как солнце прячем в кошелёк.
О, огонь, не губи. Боль, молчи!
Дай укрыться туманами сна.
Не пылай изнурённо в ночи,
Воспалённым сигналом окна.
Между летом и осенью
Спелым яблоком лето упало в траву,
Разметало туманы закатные,
Полинявшую в летние дни синеву
Залатало дождями-заплатами.
Театром грезят третий день Афины
И как крате́р самосского вина,
Наполнен театрóн смешеньем дивным
Мечты и лицедейства дотемна.
Золотыми каплями надежды
Ты монетки сеешь под луной.
Ореол блаженного невежды
Светится через алисий вой.
Очевидной сладости наживы
Ты не понимаешь благодать.
Можешь вопреки посулам лживым
Не забрать. Последнее отдать.
Да благословенна будет эта
Вечно прорастающая новь:
Миг, когда глашатаи рассвета
Превращают золото в любовь.
Нет, я не пас и всё ещё ползу
по тёмному, построчно, словно титры.
Я в слёзную впаяла железу
упрямый вызов вечному арбитру.
Радостно стучали зубы и коленки.
Я в бордовой шали, в варежке — синица,
Сказку и несказку путая маленько,
После неувязки шла с тобой мириться.
Зеркало — моя подружка
И страница дневника.
Говорит, что я волнушка,
Симпатичная. Слегка.
Кто-то называет это время подведением итогов. Для кого-то это — пост. У кого-то — генеральная уборка. Но все мы нуждаемся в минутах, когда наедине с собой осмысливаем себя настоящего и отпускаем прошлое. И кажется, даже солнце старается нам не мешать в этом: солнцестояние, время молчания.
Время молчания. Белый покров.
Это потом — и заботы и чаянья.
Без иллюзорной понятности слов —
Околозимнее время молчания.
Судьба — то крыло, то копьё —
В ответ нарисую границу:
Есть что-то настолько моё,
Что этим нельзя поделиться —
На заре новый день толкает меня мягкими лапками через заросший снами плед.
Ощущаю толчки пружиной отогретого тела и отзываюсь на полный вздох
И неспешно с кофейной чашкой разделяю раздумия, стаккато лестничных шагов,
Зажигаю сигналы гаммой розовато-лилового – на плечи, ногти и лицо.
Мне неймётся весной, капля крови Дианы
колобродит внутри.
Манит мир травяной, глухоманно-дурманный,
а по жилам искрит
жизни сладостный ток, и уже не до прозы —
вдохновенья озноб…
Отражает зрачок струи веток берёзы,
о, мгновение, стоп!
Ирис — томный изгиб с каплей-зеркалом мира…
Одуванчика взрыв…
Зачарованность лип… В чашке вишенной — миро,
и на кружеве ив…
Наблюдая, хмельна. Мановение ока —
словно опциия save:
сосен тёплая хна… над зелёным барокко —
сизо-облачный шлейф…
Очаруют осин балериновы станы,
с ними — в круг наравне.
Как горячий рубин — капля крови Дианы
бродит в мае во мне.
И ни лука, ни стрел в той охоте не надо,
все живут и растут.
Я ловлю на прицел изумлённого взгляда
уникальность минут.
Тридесятое царство за мной по пятам,
после жизни как раз в аккурат,
мне под стать — и не рай, и не ад,
мир черёмух, лучей и сонат –
то ли дом, то ли класс, то ли храм.
Даль за далью — поле, поле, поле
да чертой тумана — горизонт.
Кружит ширь — наследное приволье,
перед взором любящих разгон.
Если у вас есть идея
и у меня есть идея
и мы обмениваемся этими идеями,
то у каждого будет по две идеи.
Б.Шоу
Яблоко моё
лакомое,
есть одной — житьё
муторное…
Радовалась ли,
плакала ли,
ладила ли смысл,
путала ли —
Свежие комментарии