Люди – люди, совсем не ангелы.
Их ломает, корежит жизнь,
кормит вкрадчивыми приманками
и пинает, что лишь держись.

Если ненависть ало затмит глаза,
ногти злобы в ладонь впились,
между против и за выбираю за,
ни к чему обличений хлыст.

В каждом – свет, пусть его нелегко найти.
Я со светом тем заодно.
Люди – люди, и значит, нам по пути
прорастать световым зерном.

Светило сонное светило,
Склонялась скромная сирень,
Спросонок сакура сулила
Сквозную солнечную сень.

Струилась синяя стихия —
Сапфиров суетливый сонм.
Слагался стих солярным стилем —
С сознанием сплетая сон.

Соцветьям строк стелился свиток,
Собравши стратосферы свет.
Солисты соловьиной свиты
Слагали свистами сонет.

горе
хлебать полной ложкой ––
ложку за маму
ложку за папу
ложку
за нерождённого брата
за гнойное чрево весны

И.Чуднова

Полной ложкой – за папу, за маму,
за родню из глубин старины –
пью до капельки маленькой самой
эту жизнь… Продолжают сыны.

Без уныния и без мороки
принимая и горечь, и соль,
одолею в дороге уроки
наваждений, распутий и воль.

Не корысти, не моде в угоду
вдалеке от потёмок-порух,
мой черёд оберечь силу рода,
совершенствуя посолонь дух.

Заглянуть, если там глубина,
подбирая настройки себя –
и отдать, получая сполна,
как себя самого, возлюбя.

Заглянуть, понимая – смешны
примитивные против и за,
и дойти от войны до весны,
посмотрев человеку в глаза.

Звали его, как положено, Миша,
Правда, давно. Или это был сон?
Звуки извне доносились всё тише
В тёмный подвальчик на стыке времён.

Изредка лучик с танцующей пылью
Скальпелем резал заброшенный хлам.
В эти минуты мучительней ныли
Драные лапы и ниточный шрам.

Больно змеились по дрёме разломы,
Помнилось, раньше и он был любим
Девочкой… нежно. Кому не знакомо
Очарованье до боли родным?

Только приходят другие игрушки,
Старым – заслуженный отдых. Подвал.
Била судьба по мохнатой макушке,
Мишка спасался лишь тем, что дремал.

Как-то судьба расшалилась, играя,
Ей пируэты вершить не впервой.
Девочка (девочка?! Нет… то другая)
Мишку нашла: ой, хороший какой!

Новой забавой малышка довольна,
Вообразила больницей диван,
Мишку «лечила»… О, как это больно,
Если до старых касаются ран!

Он от заботы размяк, отогрелся,
Прыгал и звал, улыбаясь, на вальс!
Двигалось ловко мохнатое тельце,
Нежность сияла из бусинок глаз…

Вдруг появилась душистая дама,
Строго внушала: порядок – закон,
Не допускающий лишнего хлама.
Хламом таким по закону был он…

Мишку несли за пришитое ухо,
Он всё не верил, не верил, урчал!
Но без программы душевного слуха
Кто его слышал? И снова – подвал.

Бесперебойно сработала схема
«Лишнее прочь». Было, будет и впредь –
Темень подвала, где кукольно немо
плачет игрушечный старый медведь.

Посреди апрельского разгула
полыхнуло… алым полыхнуло!
То апрель в сияющей ливрее
нас, заледенелых, греет, греет…

                     ***

Очаг трещал, пылая ало,
он ярым жаром щеголял
в цвета рубина и коралла.

С вином изысканным бокал
не отставал, звенел бравадой:
«Я опьяняю наповал!»

Тюльпан промолвил: «Быть усладой,
согреть умею, не сгорев.
Мне опьянять – вина не надо»…

Версии свистят в голове,
неустанны поиски виз.
Есть места, где нет входа в,
есть места без выхода из –

точки без высот и широт,
остаётся только принять
данную тебе эту вот
под ногами малую пядь.

Юрий Алексеевич, можно, я негромко?
Задушевно хочется с Вами толковать
в час, когда рассветная теплится каёмка –
у Земли задрёманной золотая прядь.

Юрий Алексеевич, шестьдесят – немного
с той минуты яростной вашего броска,
для осознавания ценности дороги
лишь тогда, когда она в сути высока.

Юрий Алексеевич, мир у кнопки спуска,
в суете стяжания тут не до высот.
На переднем крае вы, до микрона – русский,
шансом человечества на благой исход.

Этот ласковый огонь – и я 
отрешаюсь, цепенею. 
Абсолютная гармония – 
в потрясеньях панацея.

Выдалась весна ненастная,
Все с утра зелено-серое.
Опасения напрасные:
Из ненастья праздник сделаю.

Нам откроется не Нарния
С королями и принцессами
Не дорога зазеркальная
с алогичными эксцессами…

Зонт распустится фиалкою,
Дверь толкаю туфлей стильною,
Я ныряю в дождь, русалкою
Я оказываюсь в Нырнии.

В Нырнии не ходят – плавают,
В лужах тучи-наваждения,
В облаках плыву Купавою
В бусах дождика весеннего.

Капли балуются ритмами,
Веет ветер вдохновением,
На ладонь мне каплет рифмами
Дождевое настроение.

На глазах из почек листьями —
Песня дерева вишневого.
И текут моими мыслями
Ручейки с зонта лилового.

Та вода – она целебная,
Издревле по жилам пущена.
В каждом есть талант к волшебному:
Превратиться в каплю сущего.

По усталому снегу из прошлого прочь…
Для смешинок глаза мои, сну – моя ночь,

Для улыбки – губы, а плечи – для ласки,
Для прогулки аллеи, душа — для сказки.

Для другой ладони – озябшие пальцы,
Замирание сердца – для тихого танца.

Для весеннего ветра светлая чёлка,
Для жасмина с черёмухой – ваза на полке.

Это светлое платье — для апреля и мая,
Я из боли своей по чуть-чуть вырастаю…

Из полузабытья
Выходит мир остылый.
Весна благословила
День первого ручья!

Где солнце, как ладья,
Кроит валы сугробов
Резцами высшей пробы
В день первого ручья.

А в небе толчея!
Рисуют облаками
Ветра, играя с нами
В день первого ручья!

Надежда-полынья
Блестит водою талой,
Бросая отблеск алый
В день первого ручья.

Как жизни кисея,
Журча, текут мгновенья
Весны средоточенья
И утра бытия!

На бульваре распускаются деревья…
Сизый ветер пахнет прошлыми снегами.
Говорят, в народе есть одно поверье:
Буйный цвет садов несет похолоданье.

Говорят, что холод – не всегда к печали,
Что за тучами есть океаны света.
Значит, будет праздник на моем бульваре,
Значит, напишу еще стихи про лето.

Ах, если б так легко
Мои слетали слёзы,
Как с вишни лепестки…

*****
Под майским ветерком
Листвой играет ива.
Я тоже не умру?

*****
Ветер холодный с утра
Две наши тени взялись
За руки. Май переменчив.

*****
Синий ночной покров
Может укрыть утомленье.
Смог бы томленье укрыть.

*****
Ирис цветет,
Не побоявшись напиться
Нежности с рук моих.

*****
Сколько соцветий открыл
Крохотный одуванчик!
В малом ищу красоту.

***
Из одуванчиков – мир!
Вижу вокруг улыбки,
Тысячи маленьких солнц…
*****

Вишня в наряде белом
Слушает дальний космос
Чашечками цветков…

*****
Одевшись в зеленый шелк,
Береза ветвями плачет.
Бывают слезы светлы…
*****
Жарким цветком тюльпана
Май обжигает взгляды.
Время любить пришло!

Аннушке

Новая чудесно и прекрасно,
Обликом покуда незнакома,
Входишь в этот мир огнеопасный,
Оглашая криком «вот и дома!»
Радуя, волнуя, окрыляя
Острым чувством чародейства жизни –
жаворонок, запевала мая,
дивная несказанность эскиза,
ёмкого и замыслом, и шансом.
Наготове для добра и лиха,
неизбежных, в россыпи нюансов.
А пока лежишь светло и тихо
яблоком под яблоней. Авансом.

Диме

Новоявленный мужчина,
Очень маленький пока –
Восхитительна картина
Обаянья новичка.
Рыжий луч начала марта –
Оберег ему с небес,
Жар и удаль точки старта
Дал ему седой Велес –
Ёжик, лютик, человечек
Носят замысел его,
Наполняя бесконечность,
Отмеряют стук сердечный.
Мальчик! Старт берёт Арго
Утром розовым и млечным.