Комар мечтал себя раскрыть —
Свой мир явить вселенною
Пищал, как тоненькую нить
Накручивал нетленную.

Он был возвышен, утончён,
он пах травой полынною,
воображал, как круто он
вознёсся над рутиною.

Он голосил, что было сил…
Но тут взамен признания
Хлопок его остановил,
на пике излияния.

***

Так часто мы себе — услада,
Другим — нелепость и досада.
И к публике не нужен иск,
Коль голос — комариный писк.

По песку, по праху замка прошлого,
Тонкой цепью маленьких следов
Тихо замыкала всё хорошее,
Уходила на душевный зов.

Без короны, прядь трепало вихрями.
Был над ней не властен зла закон.
Благородство невозможно выветрить
Даже у лишившихся корон.

Не отнять манеры без отчаянья,
Прямо спину в горести держать,
Одолеть в дороге неприкаянность,
Цели видеть, что душе под стать.

Посвятить себя тому, что дорого
Осветить собой погоста тьму.
Молчаливо встретить козни ворога,
Вопреки позорному клейму.

И гореть, гореть в крапивном пламени,
За добро на бой пойти посметь.
Осиянной лебединым знаменьем,
Победить завистливую смерть.

Прилетел мотылёк: серебро с голубым –
Потянуло на свет, аромат и тепло
К золотому цветку от неласковых зим,
Где бурьяном и инеем всё поросло.

Пил росу он и мёд, от нектара пьянел,
Стал оттенок крыла, как волна, бирюзов.
И фасеточный взгляд, размывая прицел,
Обратился к лугам на заманчивый зов.

Он бросался в объятья цветов луговых,
Он в лучах и ветрах беззаботно порхал,
Наслаждался весельем сверчковых шумих,
Новизну со звездой подливая в бокал.

Только осень раскинула сети разлук,
Потянулась к крылу ледяная рука.
Равнодушно взирал замерзающий луг,
Как, мерцая, летит серебро с мотылька.

Завивался зловещим параграфом дым,
И остатки тепла отыскав для прыжка,
Заслонил мотылёк – серебро с голубым –
Увядающий свет золотого цветка.

Под покровами лиловой тишины
тени плавали в туманном хрустале,
колыбельно колыхалось на цепях
остановленное время, зрели сны,
опадали на карминовый гранит,
на котором не видать ничьих следов.

Снилось белое… Как будто на стекле
мёрзли капельки твоей-моей любви
и слезинками дрожали на игле,
и была от них Чернавка на сносях,
ожидала, что по осени родит
нам зверушку, избавляя от трудов –

замешалось всяко-разно на крови́,
по живому это чуждое прошлось.
Горевала я, одна в печальной мгле,
опадали лепестки недобрых снов –
то ли время, то ли семя, то ли прах,
то ли луч луны, единственный мой гость –
на гранитных безголосых зеркалах…

Солнце брызнуло в мой сумеречный кров!
Я услышала отрадное: живи!
Поцелуй расцвёл багряным на губах,
и рассыпался хрустальный монолит!
Распуская плен давно плетёных кос,
ты шептал про то, что нет меня милей,
и в лесу, прошитом птицами насквозь,
зрели зёрна наших будущих сынов.

Сон был – морок… слава богу, не сбылось.

Любит, не любит…

Гадание на ромашке

Как на зе́леном лугу близ берёзовой рощи жила-была ромашка, медова серёдка, бе́лы лепестки. Росла ромашка, красну солнышку радовалась, на серебряну луну любовалась, росы-дождики пила, с ветрами беседы водила. А ромашкины лепестки вкруг серёдки рядышком сидели, да вот только согласия промеж ними не было.

Читать далее →

Действующие лица:
Генрих — весьма приятный молодой человек, весельчак и всеобщий любимец
Эмма — кокетливая девушка, гостья в доме Штальбаумов
Мышильда — королева мышей

Читать далее →

«Весь мир – дерьмо! – орал Навозный Жук. –
Глядите: всё гниёт, красуясь лживо!
Вы все гниёте! Ваш цветущий луг
до корешка последнего фальшивый! «

«Весь мир в цвету! – дивился Мотылёк,
над белой вишней весело порхая, –
Прекрасен тайной завязи цветок,
и семенами будущего мая!»

Так и пошло, по-разному весьма.
Жил Мотылёк у красоты внутри,
а Жук Навозный жил среди дерьма.
Куда глядишь, то видится. Смотри…

Зачарованный мраком туч
И отважившийся на риск,
Оторвался от солнца Луч,
Устремился во мрак, вниз.

Только Луч – он и есть луч,
Нрав прямой, а окрас — опал.
Он прошел через мрак туч,
Золотой, на траву упал.

А в траве юный спал росток.
Луч попал, как стрелок, в цель.
От Луча раскрылся Цветок,
И зацвел так, как он умел.

Только Луч – он и есть луч —
Мимолетен, горяч, мил.
Он вернулся во мрак туч,
Как Цветок опалил, забыл.

А Цветок – он и есть цветок.
Доверяясь, из туч пил,
Расцветил каждый лепесток:
Потому что согрет был.

Цвел цветок изо всех сил,
Отогретый своим Лучом.
Потому что тот Луч — был
И остался в Цветке том.

Послушайте, Ваше Высочество!
Совет или, может, прошение.
В далёкой дали Одиночество
Мечтает о Вашем явлении.

В стране, что лежит за зеркалом,
Лелеять надежду устала.
Ломала себя, коверкала,
Искала большое в малом.

Она не нашла, разумеется…
Сжигала корон бумагу.
Она до сих пор надеется
На сердце Ваше и шпагу.

Ваш конь белоснежный мается,
Копытами в стойле бьётся.
Ну пусть чудеса случаются!
И пусть она Вас дождётся!

против ветра, против ветра!
чтоб за шиворот да щедро
на крещендо низкой ноте
вопреки упорно против

чтобы выветрило накипь
боль обиды препинаки —
что при штилях набралось
напрочь начисто насквозь

Чутко и бережно делать добро,
так поступить, как себе бы хотел.
Радость от блага другого — ядро
всех называемых добрыми дел.

Нет в мире совершенства
Антуан де Сент Экзюпери

Прошепчу: почаще снись,
Антуана звёздный свет,
где премудрый рыжий Лис
совершенства, скажет, нет,
а финал — не только приз.

Разрешу себе огрех
и уроки не на пять.
Без натаски на успех
и медали «Лучше всех»
легче кажется дышать.

И тогда на взлёт готов
по свои́м изгибам схем,
без дуэлей и фронтов,
без «сегодня ты никто,
повоюешь — станешь всем…»

Разожму-ка я кулак,
забывая о гран-при.
Знаю: любят просто так,
неохочую до драк,
в свете звёзд Экзюпери.

Хочу прожить чистовики
на полном вдохе,
чтоб пахли травами стихи
и ветром — щёки,

минуты с привкусом огня
и непокоя
испить, пока везёт меня
случайный поезд,

и ритм ловить за тактом такт,
слагая скерцо,
и удивленьем, как рюкзак,
наполнить сердце.

Не пропустить ни миг, ни блик,
начало слога.
Распахнут парус-чистовик,
моя дорога.

Угораздило ветром в ребро…
Отсылаю себя на зеро,

нараспашку всего полчаса,
белкой выпрыгну из колеса,

в никуда, где не слышен звездёж,
удостоенный плеска ладош.

Ветер в голову – шало кружи́т –
птицы, ветки-штрихи, этажи,

ореолами вечер лилов,
и уколово – зёрна стихов,

веток тремоло, сон хризантем –
беспроблемово, так – низачем,

бег сыр-бором по синей воде,
ветер – в голову, чтобы… нигде.

не стану стенать поэтично
бичуя приход увядания,

сетовать, ночь холодна,
на диване

истомно поллитра цедить…
омыт жаркий мир правомерной прохладой
палитра полна и размашиста кисть –
вселенского лада отведаю соль
и сладость оттенков и вкусов
круги
разомкну и потешу себя
замедляя шаги…