
Давным-давно в космическом безмерии
жила обыкновенная звезда –
случайное скопление материи,
проста, не хороша и не худа.

Снежным кружевом вуали
Поразвесила метель.
Бело-голубые дали-
Как пленительная гжель.
Пью короткими глотками
Ветра снежное вино.
Цветом щек со снегирями
Соревнуюсь озорно.
Снег сыпучий, нет тропинки,
Я прокладываю путь.
На ресницах в ряд снежинки
Примостились отдохнуть.
Ветки – белого белее,
Сто оттенков декабря.
Манит снежная аллея
К солнцу цвета янтаря.
Листья спят в уютных почках,
Слышат вальс цветов во сне.
Шьет моих шагов цепочка
Платье бальное зиме.

Разве ж это свобода?
Нас ведут на убой
всех времён и народов
Никита Зонов
ходит кроткое стадо
отдавая гнильцой
скакану́ за ограду
я паршивой овцой
им оттуда укажут
что паршивая я
я иду по пейзажу
жезнерадостная

Достанет силы на своей земле
в охотку жить по ходу коловрата —
свободно, самобытно и крылато,
наперекор корысти и хуле.

Вот страница, взором тронь
знаки, метки и штрихи —
будто тёплая ладонь,
а на ней — тебе стихи.
Зов глубин вселенских сфер
(скальпель, жало-остриё)
тонко тронет нужный нерв,
и почувствуешь: твоё.
Белым шумом здесь и днесь —
рой словесной шелухи,
недомолвки, суд и лесть…
Тише, тише (тут стихи).

Попробовав себя в триолете https://storyromana.ru/как-я-писала-триолет/, решила я освоить терцет, не подозревая, что это знакомство приведёт меня к приятным сюрпризам.

Из цикла «Пишу по-русски»
Срывало крышу и барьеры,
когда до слёз, когда без меры –
говорили «зело».
О чём-то, что непостижимо –
звезда, осенний запах дыма –
выводило стило: «зело».
О том, что безупречно было,
дивились, не жалели пыла,
улыбались светло: «зело!»
О чём не ведали покуда
(не познано, выходит, чудо) –
выводило стило: «зело».
Повеет древним иногда,
пишу sверь, sло, sело, sвезда…

Чтобы шторы со свистом в стороны,
Чтоб на кухню в любимых тапочках,
Чтобы свет на стене узорами,
Чтобы серая в лампе бабочка.

И ввысь, и вниз, и свисты в сивой сини,
лилово-серый перистый размах...
За птицами, из пут своей пустыни
сбежал к иным мирам - на риск и страх!
Читать далее

Это время мандаринов
Вероятно, правит крышей.
Над оранжевой корзиной
Осознала себя рыжей.
То есть рыжею по сути,
По охоте до приколов:
То пародия закрутит,
То взлетит фонтаном норов.

Случилось – осенило, прикоснулось – и зовёт,
и ждёт.
Доверило – надеется, сумею осмыслить, воплотить.
Переварить, постигнуть – излиться, совершая.
Явить.
Проникнуть, просочиться и – попасть!
И поразить!
Совпасть, содиниться, свить – посеять.
Прорастёт? Потянется, взлетит, преобразится?
Переродится? –
И смещусь, и вырасту.
Свершусь.
Зовёт.
Зависло, сгустилось, светится, слепит и манит.
Иду! Сажусь, прислушиваюсь, зрею, поспеваю…
Пишу…

В каждом человеке – солнце, только дайте ему светить
Сократ
Затуманились глаза,
затаилась,
за туманной кисеёй – боль, кручина,
куража былого нет и помина,
еле можется, живётся, бескрыло.
Перемелется, мука после муки
подойдёт наутро новой опарой,
и светило, что внутри, златояро
отогреет сны, и думы, и руки.
Просто помни: естество – для полёта,
над завесой мрака – солнце в лазури –
для тебя.
Пустопорожние бури –
от болота.
И заводят в болото.

Децима
Вышла в розовом заря –
осень скрылась этой ночью,
охру в топку, пурпур в клочья,
в небо – отблеск янтаря.
В первом свете декабря
растворился след мятежной,
тут и там мерцает нежно
стынь, искрит, за мигом миг –
оникс, яшма, сердолик…
Отгорело – так отрежь, но…

Когда идти всё время прямо,
уйти не сможешь далеко.
Наш мир — игольное ушко —
когда идти всё время прямо.
И лес, и луг, и озерко —
всё будет скрыто жёсткой рамой.
Когда идти всё время прямо,
уйти не сможешь далеко.