Мчалась трассой и – на обочине,
ошарашена, скособочена,
до поры какой-то отсрочена,
мимо общий поток бурлит.

На обочине в неподвижности –
куст цикория, два булыжника,
фантик пыльный, обложка книжная –
мир без цели и без орбит.

Читать далее →

Разбросало солнце по полу
золотые лоскуты.
Два притопа, три прихлопа и
прочь от серой маеты.

Опасениями страшными
мраку нас не взять никак!
Светит, греет по-домашнему
солнце, общий наш очаг.

Когда беснуются стихии,
к живому намертво глухие,
находишь пядь земли под сенью
интуитивно для спасенья.
В ту пору нет желанья ближе,
чем просто выжить. Просто выжить.

Война… она стихия тоже,
бежит мурашками по коже.
Что толку в жалобах и стонах,
раз у войны свои законы?
Что может быть важней помимо
великой тяги быть живыми?

Живыми быть! По-человечьи.
Весна остуду солнцем лечит.
Не лечат хаянье и злоба
от боли смертного озноба.
Как залечить войны нарыв?
Себя живыми сохранив.

Потерялась девочка посреди войны.
Телефон вне доступа, пекло тишины.
…Горизонт ощерился тучами, гремит,
будто точит по сердцу дьявольский термит.

Потерялась девочка меж огнём и тьмой –
право или лево ли, свой или чужой?
Лживое, правдивое? Длинная деньга –
это померещились в зелени рога?

Потерялась девочка на своей земле –
это померещилось, что земля в петле?
Морочными клубами словеса-плащи…
Ты найдёшься, девочка. Ты ищи, ищи…

Не чужие цитаты, не плоские перлы сети,
пятькопеек, которые прямо на входе закисли –
чтобы лысой слезливой метёлкой зазря не мести,
где, поэты, когда горячо, где они, ВАШИ мысли?

Где найдённая вами черта неприемлемой тьмы –
Рубикон, охраняемый точно угаданным словом?
Несусветная скука и тишь – для чего тогда – мы,
горделиво вещавшие, будто презрели оковы?

Если вы в своей квартире
прямо в новогодний вечер
увидали, на диване
что-то пьяное лежит,
и конечно же бойфренда
это сильно удивит,
вы налейте ковшик водки,
пусть бойфренд с порога выпьет,
мужики друг друга будут
очень сильно уважать.

Если вы хотите должность
для повышенной зарплаты,
если мымра-директриса
должность эту не даёт,
дня четыре посвятите
наблюдениям за мымрой,
у которой-то зарплата
втрое больше, чем у вас –
вы увидите убогость,
серость, скуку, монотонность,
и сутулые скитанья
«дом – работа – снова дом» –
и немедля побежите,
подадите заявленье,
чтоб вам сделали зарплату
втрое меньше, чем сейчас.

Если вы, нажавши кнопку,
оказались на куличках,
и кулички не желают
вас так сразу отпускать,
соберите, чем богаты,
зазывайте и торгуйте.
День, другой и наскребёте
на бэушный пепелац.
И тогда уже начните
таксовать на пепелаце,
месяц, два и гравицапа
вас домчит до макарон.

Если вы в трудах по дому
позабыли о высоком,
а у мужа голубятня
с голубями на уме –
позовите дядю Митю,
с ним на пару выпивайте,
можно также тётю Шуру
для комплекта пригласить.
Разговор тогда душевный
будет только о высоком,
голубей не обещаем,
белки – точно прибегут.

«Кин-дза-дза» онегинской строфой))

«Моя Люси, пример заботы,
послала, это не каприз –
за макаронами! с работы –
ужели так они сдались?
Супруг, пусть изнемог на службе,
не изменил сердечной дружбе,
ушёл, покуривая, в ночь,
помочь, как водится, не прочь.
О, прихотливо провиденье
перстами чертит нам пути!
Когда бы взять и не пойти,
сказавши, что нейду из лени!
Но гласом рока – вой пурги,
и сзади слышатся шаги».

Так думал молодой мужчина,
обозревая пепелац
лазурным взглядом славянина
и полный чувствуя абзац.
Друзья прославленного Гарри!
Бывает вещим запах гари,
и суть в диковинном словце:
ты на коне, когда с «кэцэ».
На полусогнутых с прихлопом,
стоит законченный пацак,
по нём звонит смиренный цак,
дрожа в прицеле эцелопа…
Привыкши к маске и пинку,
ты понимаешь, ку is ку.

Как тут умеют лицемерить,
лукавить до потери слов!
Для них желанный верх карьеры –
отлив малиновых штанов.
Поют из клеток, а снаружи –
пески, пески… «Скрипач не нужен»!
Не жизнь, а так, эцих с гвоздём..
Однако мы не пропадём!
Да, оттентурило неслабо,
но есть мозги и пара рук,
ещё узнает эта Плюк
земного русского прораба…
Давай, гляди – глаза в глаза,
мы так похожи, Кин-дза-дза.

Будем веселиться. Потому что – надо!
К/ф «Маска»

А давайте прыгнем в радость?
Потому что – надо!
Порассыпана повсюду,
в двух шагах от худа.

На себя навозлагали
самодельных иг, но
шансы есть для вертикали.
Надо только прыгнуть!

Накрыло. Давит. Ниже, ниже…
Прижухли крылья, ко мне прижались.
А как раскрывались – рыже! Удало!
Сверху тучи. Вернее, одна – неохватная серость,
вата…
Хотелось
полётов с ветрами,
по солнечным струнам,
в храме утра нащупывать тропы и строки
босыми ступнями,
огня не скрывая за скобками губ,
желания жить безоглядно…

Нещадная темень.
Накрыло. Скрутило в пугливый клубок.
Силки горько-сумрачных мыслей –
зависла в неволе тоски.
Мне бы в поле …
Росток
там неистово тянется к небу
ненастью и тьме вопреки – истина.
Бьётся в ладони спасительной нитью
наитие? весть?
За всеми свинцовыми тучами – солнце.
Есть!

Просыпались точки возврата
в ладони белёсого дня
и смотрят чудно-диковато
на нынешнюю на меня.

Одна — до сих пор болевая,
лечить да лечить бы ещё.
Другая горит, не сгорая,
пристыженным пурпуром щёк.

А третья — от знака вопроса,
там так и не найден ответ,
и горький дымок папиросы
не тая, висит много лет.

Дорога суха и горбата
в колдобинах вечных дилемм.
Что смотрите, точки возврата?
А вы и не точки совсем…

Давайте простим друг друга,
Таить зло – здоровью вредно.
Божественная услуга –
Быть к недругам милосердным.

Вам кажется, это глупо?
Давайте грехи отпустим!
Прощение как поступок.
Прощение, как искусство.

ЖаворОнки*, скорей прилетите!
Нам на крыльях весну принесите!
Нам зима холодна надоела,
Все тепло нам назло, она съела.

Солнце-солнышко, друг золотистый!
Повернись, улыбнись нам лучисто!
Светлый день с темной ночью сравнялся.
Позади лютый холод остался!

Выйду, выйду во двор погулять я,
И проталины буду искать я.
Коли сорок проталинок встречу,
Будет радостью дом мой отмечен!

Напеку жаворОнков из теста.
На столе им – почетное место!
Из печи – прямо детским ручонкам,
Пусть отпустят летать жаворОнка.

А один мы съедим понемножку,
И кусочек достанется кошке.
Как забавно и весело это!
Это прадедов наших заветы.

Пусть зима поскорей уберется,
Колесо в небесах повернется!
Равноденствия праздником звонким
От капели под трель жаворОнка!

В вазе почки распускают ветки
На тарелке — стопкою блины.
По секрету: это же таблетки,
От зимы у доктора-Весны.

Читать далее →

Достоинство стиля заключается в ясности
Аристотель

Светлее. Не в одном глазу
царит февральская лазурь,
и ясно. Ясно!
А хмари-мари, смури хмурь
палили-лили в бирюзу
себя напрасно.

Тумана манна немотой
слоисто истово — не то,
не воли ниша.
Уловы слова — не лото,
но смысл, умытый синевой,
пролитой свыше.

Да, нежарко. Да озябла,
не упрятана в броню.
Аромат сосны и яблок
под мурашками храню.  

И по вере и по силам,
как остудами не мучь,
жить на связи со светилом,
улыбаться из-за туч.