…Новогодье накрыло школьный зал. Глаза первоклашек сияли ярче мишуры на нарядах, хороводная музыка сливалась со звоном голосов в блаженную какофонию. На фоне праздничного восторга по-юношески басовито звучали реплики Деда Мороза, а в центре всего этого прекрасного кавардака сияла великолепная ёлка.

Читать далее →

Мара-Марушка, хозяюшка-матушка,
Дозволь ныне тя величати.
Приди, мати, да не с горями,
Приди, мати, да не с хворями,
Приди, мати, блага да лепа,
Приди, мати, мягка да добра,
Отрини хлады да мороки,
Отрини напрочь изжившее,
Отрини сглазы-притороки,
Худое яко не бывшее,
Отрини, не возврати,
От стара к нову веди!

Интересны, загадочны, глубоки образы древнеславянских божеств. Вот, к примеру, Морена.

Морена (Мара) — славянская богиня Зимы и Смерти. С именем Морены созвучны слова «мор», «морок», «мрак». Морену боялись и почитали. Особенно на Севере с его долгими лютыми зимами.

Читать далее →

Кто не рад такой картине:
Цветом радуя народ,
Врассыпную мандарины
Провожают старый год.

Счастья полные корзинки —
Угощенье хоть куда.
Корки, дольки, половинки —
Новогодняя еда.

Ртом с небес ловлю снежинки,
Забываю погрустить.
Что за чудо, мандаринки:
Можно есть и можно пить.

Аромат со шлейфом длинным
Не уступит Givenchy!
Нежно… Снежно… Мандаринно…
Новогодие души.

Хорошо, что метель, пусть!
Пастельно бело́ и больно не так –
Скрылся путь –
залило́
суровым сухим молоком,
мрак…
в горле ком,
не продохнуть…
Шаг… ещё шаг… Пусть!
Точка! Сонмище точек – их
сотнями здесь, таких, снежно-сухих.
Из них – стелется чистый лист – мили.
И свист – навылет.
Прочь!
Точки следов,
всю ночь –
от нежности тёплых пут.
Там, за спиной – не мне кров.
По снежности след, след,
наново шьёт строка
скорых апрелей свет,
а пока
пишет метель-кнут
белый этюд, грусть…
Пусть.

Наши древние предки так называли ипостась Чернобога. «Карачун” – от слова “корчиться” от холода.
Карачун – время зимнего солнцестояния, самых длинных ночей в году.
Считалось, что границы между Явью и Навью становятся более тонкими, люди уязвимы, подвержены злому влиянию духов.
Карачун – божество мира смерти, повелевает холодом и мраком. Божество представляли в виде старика с седыми волосами, сопровождаемого медведями, волками и душами погибших от холода.
В это время, когда старое солнце уходит и рождается новое, обращались к высшим силам, чтобы они забрали все зло с собой, просили прощения, отпускали обиды и всё, что тяготило.
В эти дни не стоит ждать благ свыше, это время работы над собой. Избавления от негативных мыслей, уборки в доме, чтобы новый период начался со всего нового и чистого, принёс в жизнь добро.

Ты не любишь, когда снегами
Покрывает зима округу,
Через окна в морозной раме
Наблюдаешь уныло вьюгу…

Я хочу тебе много света,
И веселой прямой дороги,
С ароматом черёмух ветра,
Я хочу тебе солнца много.

Чтоб аккордом лучи звучали,
Светом музыка окатила,
Мир бутоном времён начала,
Раскрывал лепестками силы.

Подарю тебе это утро,
В нем, как льдинки, печали тают.
Подарю предвкушенье чуда
И весны тебе пожелаю.

Брызнет солнце по белым крышам,
Затанцуют в луче пылинки.
Хороводом цветущих вишен
Обещают весну снежинки.

Мы ушедшему – печали,
приходящему – авось.
Ходим, выгоды не чая –
по тропинке вкривь и вкось

Зимы пахнут легким паром,
снегом бунинских аллей
и настоенной на травах
водкой в старом хрустале.

Округа — акварельная картина.
сквозят полупрозрачные штрихи…
И пахнет воздух снегом и рябиной,
И изнутри щекочутся стихи.

Танцует юная зима —
Деми плие, батман, поклон,
Небрежных прядей бахрома
оттенка «платиновый блонд».

Морозной дымки ореол
Как шёлк старинный на просвет,
Концертом маленьких виол —
С утра по снегу первый след.

Как взрывы белые, кусты
Кричат безмолвное ура.
Природной тайны красоты
Увы, не знает мишура.

Она сверкает цирково,
Проста, как нашумевший хит.
Но лишь живое естество
души прекрасное творит.

Первый снег... Он в наивной беспечности
Легким взмахом коснётся ладони –
он идёт и идёт, бесконечный стих,
что растает вот-вот на газоне.
 
Первый снег... Иллюзорное белое
Околдует оттенками тонкими.
Первый снег... И простое и целое
Обернется частями-осколками.
 
Первый снег... Ожидание праздника,
Мандаринно-конфеточной сладости.
Первый снег... Кем-то мудрым подсказано:
Каждый точно достоин радости.
 
Первый снег... Будет стужи немерено.
Но апрель улыбнется над вербою.
Первый снег... Будто просьба терпения
И надежды. С улыбкой и верою.

Лимонный свет исхода ноября...
Восход румянит небо запоздало.
Канун зимы, снежинками искря,
сплетает кружевное покрывало.
 
Остыла золотая хохлома,
До новых трав тихонько спят свирели.
Раскрою шторы - пусть войдёт зима
В великолепии лазурно-белой гжели!

Хочется снега... Чтоб хлопьями крупными
Кутала ветки метель-рукодельница.
Зимняя нега, тихонечко хрупая,
Белой тропинкою под ноги стелется...
 
Сыплются с неба минуты снежинками,
На горизонте – заря белорозово...
Канет под снегом, как были и жили мы,
Ляжет в страницы стихами и прозою...
 
Хочется чуда, как чая горячего!
Взглядов и губ, опьяненных пыланием,
Сказка под будущим снегом не прячется,
Сказка – кристальная сила желания.

Сыплет, сыплет свыше,
словно манной, снегом
струйками по крыше -
белое на белом.
 
Лыжи параллелью
прошивают следом
снежную аллею -
белое на белом.
 
На пустой странице
иноходью-бегом
мой Пегас промчится:
белое на белом.
 
На постели ночью
тонким оберегом,
лунный зайчик дремлет -
белое на белом.

Бело́, белоснежно...
мело́ – снежно-снежно,
нежно-нежно. 
Откуда оно
праны полно?

Снежным кружевом вуали
Поразвесила метель.
Бело-голубые дали-
Как пленительная гжель.

Пью короткими глотками
Ветра снежное вино.
Цветом щек со снегирями
Соревнуюсь озорно.

Снег сыпучий, нет тропинки,
Я прокладываю путь.
На ресницах в ряд снежинки
Примостились отдохнуть.

Ветки – белого белее,
Сто оттенков декабря.
Манит снежная аллея
К солнцу цвета янтаря.

Листья спят в уютных почках,
Слышат вальс цветов во сне.
Шьет моих шагов цепочка
Платье бальное зиме.