слово

Пишу по-русски

Слово – та же деятельность,
а у нас – более чем где-нибудь.
Блажен тот, кто умеет прочесть его.
Ф.М. Достоевский

Азъ

Отправная точка бытия,
изначальный импульс, Аз есть я.

Читать далее

Тся или ться?

О, брат-поэт и друг-прозаик!
Мне Пушкин с Гоголем сказали:
«Ты как пин-код, забей, писака,
В мозги законы мягких знаков».

Писать, что «он повеселитЬся»
То преступление, поверь.
«Что делаеТ? » вопрос – и птицей
Знак мягкий улетел за дверь.

Когда вопрос звучит «Что делаТЬ? «
В глаголы мягкий знак добавь.
ПереправляТЬся сможешь смело
Морфологически и вплавь.

Что сделаТЬ сможем? УлыбнутЬся.
И классики, поздравь судьбу!
(Что сделаюТ? ) Не повернуТся
В своем классическом гробу.

Земля

Из цикла «Пишу по-русски»

Исход и плод энергии творенья,
материальный плотный мир, планета –
опора, твердь. Питающий источник,
пространство в мире яви человека,
где точка встречи Жизни и нежизни,
где есть контакт, искрящий плодородьем,
из семени рождающая почва.
Обитель, дом и обережный круг,
тобой оберегаемое место,
где ты рождён под солнцем от корней.
Родное лоно, мать-сыра земля.

Кружево

Перебираю я чуткими пальцами
слов жемчужины.
Ритмы, как пульсы по струнам и клавишам,
Строки – кружево.

Мне ли подвластны узора сплетения,
Провидению ль?
Что открывает особое зрение
Вдохновения?

Тонкой завесой вуали наброшены,
Ткань просвечена
Утренним золотом. Вспыхнуло, спрошено —
А отвечено?

Как из ларца, что до срока оставлено,
И на солнышко,
Сердце в строку, как жемчужина, вплавлено
Все до донышка.

На

Целый час сидит Маришка,
на картинку смотрит в книжке,
где какой-то рыжий мальчик
отдаёт подруге мячик.

Там и буквы тоже есть,
но Маришке не прочесть.
И решила спеть она
буквы вместе, тянет: НААА!

Надо маме рассказать:
научилась я читать!

Зёрнышко

Пёрышко, зёрнышко
сей, сей,
слово на полюшко
дней вей!
Горстью по пресному –
со-лью,
пламенно, песенно –
вво-лю!

Строчки былинками –
в рост, в бег.
В пору былины ли
нам, век?
Пёрышко, петельки –
бой, нерв.
Издревле светлые,
нам – вверх!

Есть минуты

Есть минуты, когда торжествует плоть,
а у плоти по жизни крутой замес.
Эта мельница в силах в муку смолоть
Утончённый ажур из духовных лес.

Так задумано, двери, от них — ключи.
Дали тело — носи и сполна плати.
Если плоть торжествует, душа молчит —
Так бывает на нашем земном пути.

А когда отключили контроль верхи,
и к улёту натянута тетива,
ну какие тогда тут к чертям стихи?
И к чему в этот миг вообще слова?

Сказка о том, как словам крылья вернули

В некотором царстве, неведомом государстве жили-были люди-не люди, существа-не существа — мастера диковинные. Звались они словокрылами, потому что любили и умели слова тАк сказать-написать, что у слов тех крылышки появлялись. И летали слова далеко и близко, высоко и низко, дорогами разными, путями ясными да потаёнными. Кого из людей крылатое слово коснётся – тот вокруг оглянётся, диву даётся. Да и как не дивиться – дерева-травы сильнее зеленеют, цветики-цветочки словно звёздочки горят, а тайны тайные – сами собой открываются.

Читать далее

Донкихотка

Реальностью со вкусом неуюта
Пресытившись до тошноты души,
Хватаюсь за соломинку «как будто»
С упрямой непокорностью левши.

Пренебрегать реалиями вправе,
Я вижу мир, каким он должен быть
И сею образ мысли в лоно яви,
Пряду себя, вытягиваю нить,

Её свиваю с ближними лучами,
Нащупав их на перекрёстках глаз.
Мы не конечны, новые начала,
Заложены грядущим светом в нас!

В лохмотьях мрака мир. Не принимая
Я напророчу светлые одежды.
Чреват декабрь зародышами мая
От доброго усилия надежды.

Реальностью со вкусом неуюта
Пресытившись до тошноты души,
Хватаюсь за соломинку «как будто»
С упрямой непокорностью левши.

Пренебрегать реалиями вправе,
Я вижу мир, каким он должен быть
И сею образ мысли в лоно яви,
Пряду себя, вытягиваю нить,

Её свиваю с ближними лучами,
Нащупав их на перекрёстках глаз.
Мы не конечны, новые начала,
Заложены грядущим светом в нас!

В лохмотьях мрака мир. Не принимая
Я напророчу светлые одежды.
Чреват декабрь зародышами мая
От доброго усилия надежды.

Февральская лазурь

Достоинство стиля заключается в ясности
Аристотель

Светлее. Не в одном глазу
царит февральская лазурь,
и ясно. Ясно!
А хмари-мари, смури хмурь
палили-лили в бирюзу
себя напрасно.

Тумана манна немотой
слоисто истово — не то,
не воли ниша.
Уловы слова — не лото,
но смысл, умытый синевой,
пролитой свыше.

Привет

Только глаза открыла –
вижу твоё «привет»…
Что за дела? Ты – вето.
Я же теперь бескрыла.

Толку в луче меж нами?
Только болит сильней.
Он никого не греет
в этом разбитом храме.

Или тебя не знаю?
Ты и не ждёшь ответа…
Что же пишу «привет»,
в угли ступив босая?

Глаголом жечь… хотя бы обогреть

Читала свои стихи подопечным студентам. Уговорили-таки. Они далеко не глупы, начитаны, насмотрены, наслушаны. Некоторые вообще умнички.
Слушали стихи с интересом, на многое раскрывали глаза шире, освещались пониманием, кивали, улыбались, задумывались. Потом аплодировали, благодарили.
У нас принято говорить откровенно. Настя сказала: некоторые стихи трудно воспринимать и понимать, сложные очень. (Ну, говорю — умнички). Может стихи были и не сложные. Может просто не очень хорошие, вот и непонятные.
Я про себя хихикнула — это у меня-то — сложные стихи? Как часто получаю по лбу за стихи «в лоб». За прямолинейность, традиционность.
Но дело не во мне, я о другом.

Читать далее

Глазами Ивана Бунина

Есть у каждого из нас необъяснимые, неуловимо интуитивные пристрастия – в обыденности, в людях, в искусстве. Одно из таких моих пристрастий – произведения Ивана Бунина.

Как и всякий писатель, Бунин многогранен. Блистательной особенностью его творчества без колебаний назову мастерство литературного портрета…. Сегодня мы не можем похвастаться вниманием к людям. Мы не замечаем огорченного взгляда, внезапной бледности, сцепленных рук, напряженности позы… Мы почти разучились смотреть друг другу в глаза. Мастера прошлого это умели.

Читать далее