мудрость

О яйце и не только

Когда-то наши далёкие мудрые предки изобрели универсальный шифр передачи базовой родовой информации малым детям. Действительно, с какого времени важно закладывать фундамент ума-разума? Конечно, в раннем детстве. Потом космополитические воззрения втолковывать будет уже поздно, база нужна как фундамент.

Читать далее

Роскошь

Акростих

Объединить глаза и души,
Беречь друг в друге уникальность,
Щадить ее, услышать, слушать
Ее ранимую тональность.
Не настоять, а обменяться –
Идти тропинками внутри –
Елей не лить. Не ждать оваций…

Спасибо Вам, Экзюпери.

Алый свет

Когда душа человека таит зерно пламенного растения — чуда,
сделай ему это чудо, если ты в состоянии.
Новая душа будет у него и новая у тебя»

А. Грин

У истины неясное чело
таит как будто толстое стекло.
Призывы истины порой едва не слышны
под толщей прозы — смутны, неточны.
Обыденность мешает хоть чуть-чуть
Несбыточное дивное вдохнуть.

Есть люди – им не нужен долгий путь
чтобы понять нехитрых истин суть,
вплетенных кем-то в жизненный поток.
Они его читают между строк
житейских незатейливых шагов
и скучной непреложности оков.

Им нужен миг сошествия мечты
на будничную грубость темноты,
чтоб мир пурпурно-алым светом засиял.
Закономерно чудо бытия,
явление реальности на свет,
в которой рамок прозы вовсе нет.

Так сделай чудо в алый цвет зари!
Дари его, искусно сотворив,
из внутреннего света своего.
Тогда «и у тебя и у него»
осуществится новая душа,
попутный свежий ветер предреша.

Рай и ад

Пришел как-то юноша к старцу седому в пещеру
«Почтенный, наслышан, ты мудростью древней богат.
Поведай мне, есть ли на свете какая-то мера
Добра или зла? Как понять, что есть рай, а что – ад? «

Старик был недвижим на фоне темнеющей сини.
Лишь свет от костра плавил золото мысли в глазах.
«Ты молод и глуп. Ты, подобно голодной скотине,
Прожорлив и падок на зелье, что дарит лоза! «

«Как смеешь ты, старец, хулою чернить человека?!»
И выхвачен меч и во гневе в ладони зажат!
Старик посмотрел на орудие смерти от века:
«Вот это и есть он, тобой вопрошаемый ад».

Опомнился юноша, в ножны упрятавши ярость…
Шагнуть не сумел за пылающий злобою край.
Старик улыбнулся морщинами самую малость
В глаза посмотрел и промолвил: «А это есть рай».

Столик

Дед был похож на корявый сухой сучок,
словно сплетён из морщин и усталых жил,
в доме у сына осваивал свой шесток,
больше молчал да махоркой в углу дымил.

Шаркал подошвами, тяжкий терпел недуг,
девять десятков своих кое-как тащил.
Сидя за общим столом, не глядел вокруг,
чавкал беззубо, сопел, проливая щи.

Этой картины терпеть не смогла сноха,
дед за отделным обедал теперь столом
(как человек, не сказать, что была плоха –
нервы, работа да маленький сын при том).

Как-то увидел отец, увлечён малыш:
гвозди, бруски, молоток, отыскал сверло…
«Милый мой мастер, рассказывай, что творишь?»
Сын посмотрел озабоченно и светло:

«Мама состарится, старенький станешь ты.
Папа, смотри, правда, выглядит чуть косым –
тут завернуть бы ещё по краям болты…
Это вот столик, вы будете есть за ним».

Живи сейчас

Мы каждый год стараемся итожить,
И друг на друга планы громоздим.
Хотим подняться, смочь и приумножить,
Взлетаем, развиваемся, спешим.

Вода под камень не течет лежачий,
Все так, но вот подумалось о чем:
Когда спешим, горбатимся-ишачим,
И суетимся – мы тогда живем?

Так, как душе мечтается и снится,
Проблемам, директивам вопреки,
Чтоб вкусно и взахлеб из той криницы,
Где забывают клетки и силки?

Чтобы Вчера не висло грузом лишним,
Чтоб Завтра не тревожило ничуть.
Живи минутой, что сочнее вишни,
Живи сейчас и здесь, ты просто будь!

Очарованье каждого мгновенья,
Звучанье яви или краски сна,
И нежности любимых дуновенье,
И каждый вздох, и каждый взгляд – до дна!

Живи Сейчас! В минутах, полных света.
Живи вот здесь, по полной проживи!
Пусть твой корабль плывет с попутным ветром
Под негасимым парусом любви!

Полной ложкой

горе
хлебать полной ложкой ––
ложку за маму
ложку за папу
ложку
за нерождённого брата
за гнойное чрево весны

И.Чуднова

Полной ложкой – за папу, за маму,
за родню из глубин старины –
пью до капельки маленькой самой
эту жизнь… Продолжают сыны.

Без уныния и без мороки
принимая и горечь, и соль,
одолею в дороге уроки
наваждений, распутий и воль.

Не корысти, не моде в угоду
вдалеке от потёмок-порух,
мой черёд оберечь силу рода,
совершенствуя посолонь дух.

Подвал

Звали его, как положено, Миша,
Правда, давно. Или это был сон?
Звуки извне доносились всё тише
В тёмный подвальчик на стыке времён.

Изредка лучик с танцующей пылью
Скальпелем резал заброшенный хлам.
В эти минуты мучительней ныли
Драные лапы и ниточный шрам.

Больно змеились по дрёме разломы,
Помнилось, раньше и он был любим
Девочкой… нежно. Кому не знакомо
Очарованье до боли родным?

Только приходят другие игрушки,
Старым – заслуженный отдых. Подвал.
Била судьба по мохнатой макушке,
Мишка спасался лишь тем, что дремал.

Как-то судьба расшалилась, играя,
Ей пируэты вершить не впервой.
Девочка (девочка?! Нет… то другая)
Мишку нашла: ой, хороший какой!

Новой забавой малышка довольна,
Вообразила больницей диван,
Мишку «лечила»… О, как это больно,
Если до старых касаются ран!

Он от заботы размяк, отогрелся,
Прыгал и звал, улыбаясь, на вальс!
Двигалось ловко мохнатое тельце,
Нежность сияла из бусинок глаз…

Вдруг появилась душистая дама,
Строго внушала: порядок – закон,
Не допускающий лишнего хлама.
Хламом таким по закону был он…

Мишку несли за пришитое ухо,
Он всё не верил, не верил, урчал!
Но без программы душевного слуха
Кто его слышал? И снова – подвал.

Бесперебойно сработала схема
«Лишнее прочь». Было, будет и впредь –
Темень подвала, где кукольно немо
плачет игрушечный старый медведь.

Данность

Версии свистят в голове,
неустанны поиски виз.
Есть места, где нет входа в,
есть места без выхода из –

точки без высот и широт,
остаётся только принять
данную тебе эту вот
под ногами малую пядь.

Преданья старины глубокой

Человек не особенно сведущ
во вчера.
Что творилось в прошедшую среду,
подзабыл.
Повседневность отца или деда,
то игра
с отголосками камня, и следа,
и чернил.

Глубока старина без предела,
дна-то нет.
Утекло, отгорело, истлело –
можешь, чти.
Мы в крови носим, что уцелело –
тень и свет.
Алой ниточкой истина зрела,
как найти?

О минувшем преданий немало –
небылиц?
Но не зря вековые орала
рыли твердь.
Ищем толк на своих перевалах
с тех крупиц,
чтоб во лжи от азов до финала
не истлеть.

Слово

Напоено́ перо огнём творения. На нём,
на самом острие, сиреневым,
весенней каплей – будущее слово.
На ветрах и взглядах
зябнет, привычно-ново.

В начале ряда
ясноликих букв
перо выводит Аз:
остро́, на белом – суть моя:
Аз есть Я.
Упруг раскрытый лист,
а путь скалист,
там дальше – веди, рецы –
творения пылца…
И сердце, сбоя́,
расплавит олово мозгов.
Таков удел творца
от Прави – Аз есть Я.

Родниками прекрасна пустыня

— Знаешь, отчего хороша пустыня? — сказал он. — Где-то в ней скрываются родники…

— Да, — сказал я. — Будь то дом, звезды или пустыня — самое прекрасное в них то, чего не увидишь глазами…
Он пил, закрыв глаза. Это было как самый прекрасный пир. Вода эта была не простая. Она родилась из долгого пути под звездами, из скрипа ворота, из усилий моих рук. Она была, как подарок сердцу
А. де Сент Экзюпери. «Маленький принц»

Потерпи над пустыней крушение,
Будь с песками один на один.
Подойдёт то ли гость, то ли сын –
Принц планеты, не боле, не менее.

Читать далее

Раз яблоко, два яблоко

Если у вас есть идея

и у меня есть идея

и мы обмениваемся этими идеями,

то у каждого будет по две идеи.
Б.Шоу

Яблоко моё
лакомое,
есть одной — житьё
муторное…
Радовалась ли,
плакала ли,
ладила ли смысл,
путала ли —

Читать далее

Ты туда не ходи

Ты туда не ходи, не ходи ты туда —
чревато.
Накопились снега втихаря, норовят
лавиной.
Снег за снегом. Железно скребёт и скребёт
лопата,
и рябина, пунцовым пьяня, вяжет рот
полынно.

Читать далее

Триптих с латынью

Ars longa, vita brevis*

Смысл жизни – словно ребус,
Но я нашла дорогу:
Ars longa, vita brevis —
И пусть создам немного,

Но может быть, в полётах
Рожденные страницы
Прочтет в грядущем кто-то
И тем же вдохновится.

Читать далее