мудрость

Живи сейчас

 

Мы каждый год стараемся итожить,
И друг на друга планы громоздим.
Хотим подняться, смочь и приумножить,
Взлетаем, развиваемся, спешим.

 

Вода под камень не течет лежачий,
Все так, но вот подумалось о чем:
Когда спешим, горбатимся-ишачим,
И суетимся – мы тогда живем?

 

Так, как душе мечтается и снится,
Проблемам, директивам вопреки,
Чтоб вкусно и взахлеб из той криницы,
Где забывают клетки и силки?

 

Чтобы Вчера не висло грузом лишним,
Чтоб Завтра не тревожило ничуть.
Живи минутой, что сочнее вишни,
Живи сейчас и здесь, ты просто будь!

 

Очарованье каждого мгновенья,
Звучанье яви или краски сна,
И нежности любимых дуновенье,
И каждый вздох, и каждый взгляд – до дна!

 

Живи Сейчас! В минутах, полных света.
Живи вот здесь, по полной проживи!
Пусть твой корабль плывет с попутным ветром
Под негасимым парусом любви!

 

Полной ложкой

 

горе
хлебать полной ложкой ––
ложку за маму
ложку за папу
ложку
за нерождённого брата
за гнойное чрево весны

И.Чуднова

 

Полной ложкой – за папу, за маму,
за родню из глубин старины –
пью до капельки маленькой самой
эту жизнь… Продолжают сыны.

 

Без уныния и без мороки
принимая и горечь, и соль,
одолею в дороге уроки
наваждений, распутий и воль.

 

Не корысти, не моде в угоду
вдалеке от потёмок-порух,
мой черёд оберечь силу рода,
совершенствуя посолонь дух.

 

Подвал

 

Звали его, как положено, Миша,
Правда, давно. Или это был сон?
Звуки извне доносились всё тише
В тёмный подвальчик на стыке времён.

 

Изредка лучик с танцующей пылью
Скальпелем резал заброшенный хлам.
В эти минуты мучительней ныли
Драные лапы и ниточный шрам.

 

Больно змеились по дрёме разломы,
Помнилось, раньше и он был любим
Девочкой… нежно. Кому не знакомо
Очарованье до боли родным?

 

Только приходят другие игрушки,
Старым – заслуженный отдых. Подвал.
Била судьба по мохнатой макушке,
Мишка спасался лишь тем, что дремал.

 

Как-то судьба расшалилась, играя,
Ей пируэты вершить не впервой.
Девочка (девочка?! Нет… то другая)
Мишку нашла: ой, хороший какой!

 

Новой забавой малышка довольна,
Вообразила больницей диван,
Мишку «лечила»… О, как это больно,
Если до старых касаются ран!

 

Он от заботы размяк, отогрелся,
Прыгал и звал, улыбаясь, на вальс!
Двигалось ловко мохнатое тельце,
Нежность сияла из бусинок глаз…

 

Вдруг появилась душистая дама,
Строго внушала: порядок – закон,
Не допускающий лишнего хлама.
Хламом таким по закону был он…

 

Мишку несли за пришитое ухо,
Он всё не верил, не верил, урчал!
Но без программы душевного слуха
Кто его слышал? И снова – подвал.

 

Бесперебойно сработала схема
«Лишнее прочь». Было, будет и впредь –
Темень подвала, где кукольно немо
плачет игрушечный старый медведь.

 

Данность

 

Версии свистят в голове,
неустанны поиски виз.
Есть места, где нет входа в,
есть места без выхода из –

 

точки без высот и широт,
остаётся только принять
данную тебе эту вот
под ногами малую пядь.

 

Преданья старины глубокой

 

Человек не особенно сведущ
во вчера.
Что творилось в прошедшую среду,
подзабыл.
Повседневность отца или деда,
то игра
с отголосками камня, и следа,
и чернил.

 

Глубока старина без предела,
дна-то нет.
Утекло, отгорело, истлело –
можешь, чти.
Мы в крови носим, что уцелело –
тень и свет.
Алой ниточкой истина зрела,
как найти?

 

О минувшем преданий немало –
небылиц?
Но не зря вековые орала
рыли твердь.
Ищем толк на своих перевалах
с тех крупиц,
чтоб во лжи от азов до финала
не истлеть.

 

Слово

 

Напоено́ перо огнём творения. На нём,
на самом острие, сиреневым,
весенней каплей – будущее слово.
На ветрах и взглядах
зябнет, привычно-ново.

 

В начале ряда
ясноликих букв
перо выводит Аз:
остро́, на белом – суть моя:
Аз есть Я.
Упруг раскрытый лист,
а путь скалист,
там дальше – веди, рецы –
творения пылца…
И сердце, сбоя́,
расплавит олово мозгов.
Таков удел творца
от Прави – Аз есть Я.

 

Родниками прекрасна пустыня

— Знаешь, отчего хороша пустыня? — сказал он. — Где-то в ней скрываются родники…

— Да, — сказал я. — Будь то дом, звезды или пустыня — самое прекрасное в них то, чего не увидишь глазами…
Он пил, закрыв глаза. Это было как самый прекрасный пир. Вода эта была не простая. Она родилась из долгого пути под звездами, из скрипа ворота, из усилий моих рук. Она была, как подарок сердцу
А. де Сент Экзюпери. «Маленький принц»

 

Потерпи над пустыней крушение,
Будь с песками один на один.
Подойдёт то ли гость, то ли сын –
Принц планеты, не боле, не менее.

(…)

Раз яблоко, два яблоко

 

Если у вас есть идея

и у меня есть идея

и мы обмениваемся этими идеями,

то у каждого будет по две идеи.
Б.Шоу

 

Яблоко моё
лакомое,
есть одной — житьё
муторное…
Радовалась ли,
плакала ли,
ладила ли смысл,
путала ли —

(…)

Триптих с латынью

 

Ars longa, vita brevis*

 

Смысл жизни – словно ребус,
Но я нашла дорогу:
Ars longa, vita brevis —
И пусть создам немного,

 

Но может быть, в полётах
Рожденные страницы
Прочтет в грядущем кто-то
И тем же вдохновится.

 

(…)

Зрю в корень

Я по-прутковски в корень зрю,  
Дивлюсь отважному побегу,  
Плоды вкушаю к сентябрю,  
Изведав альфу и омегу.  
 
Познавши суть, увижу бег:  
Причин и следствий вереницу.  
Ведь, как поведал древний грек,  
Течет, что дОлжно измениться.  
 
Когда ж, охоча к новостям,  
Запутываюсь в них, как в спруте,  
Я не смогу прийти к корням,  
За суетой не видя сути.

 

За деревьями. Из цикла «Пословица неспроста молвится»

 

Мы искали тропки и дорожки,
изучали листики и ветки,
рассмотрели крылышки у мошки
и рисунки паутинной сетки,

 

и штриховку на коре берёзы…
чудилось, окутала завеса.
Страсть к деталям – скрытая угроза
за деревьями не видеть леса.

 

О, деталей вздыбленная кобра!
Лишь нагонишь в разум новой мути,
сотворю единый мыслеобраз
в жизни неделимого по сути.