Я русская

Травница

На растущей луне о плохом забывается,
и в душе накопившийся плавится снег –
в эти дни хорошо получается Травница –
заповедный заслон, от беды оберег.

Лоскуток выбираю небесно-лазоревый,
пеленаю в него связку трав луговых,
и платком повязав, ворожу с приговорами:
заслони от напастей домашних моих!

Пусть безбедно живётся, и пусть сладко спится им,
не касается тьма ни голов, ни сердец –
оберег пахнет лугом – мелиссой, душицей, и
навевают покой розмарин и чабрец.

Хоть научены всяким сегодня наукам мы,
слышим изредка древний настойчивый зов.
Охраняем дома обережными куклами –
неизведанной силы послами веков.

Пишу по-русски

Слово – та же деятельность,
а у нас – более чем где-нибудь.
Блажен тот, кто умеет прочесть его.
Ф.М. Достоевский

Азъ

Отправная точка бытия,
изначальный импульс, Аз есть я.

Читать далее

Земля

Из цикла «Пишу по-русски»

Исход и плод энергии творенья,
материальный плотный мир, планета –
опора, твердь. Питающий источник,
пространство в мире яви человека,
где точка встречи Жизни и нежизни,
где есть контакт, искрящий плодородьем,
из семени рождающая почва.
Обитель, дом и обережный круг,
тобой оберегаемое место,
где ты рождён под солнцем от корней.
Родное лоно, мать-сыра земля.

Велесова ночь

31 октября у славян считалось окончанием осени и началом зимы. Говорят, что в ночь между осенью и зимой наши предки проводили Велесову ночь — тихий, таинственный праздник, время перехода от света к долгой тьме.

Читать далее

Соломка

Там у них — соломенная крыша,
стены из соломы, а в окне
семь ветров ребячливо колышут
золотую рябь на ячмене.

Будто им не ведомы потёмки,
ненадёжный выбрали приют,
стелют на колдобины соломки,
в бурю на соломинке плывут.

Читать далее

Зёрнышко

Пёрышко, зёрнышко
сей, сей,
слово на полюшко
дней вей!
Горстью по пресному –
со-лью,
пламенно, песенно –
вво-лю!

Строчки былинками –
в рост, в бег.
В пору былины ли
нам, век?
Пёрышко, петельки –
бой, нерв.
Издревле светлые,
нам – вверх!

Что для меня русское

Что для меня – русское?

Солнце. На неярком ситцевом небе, то нежно-медовое, то густо-янтарное, то светло-золотое. Сквозь игривые облака или свинцовые тучи, сквозь зелень ветвей – бликами и зайчиками по травам с белыми, жёлтыми, розовыми, синими цветами. По серой в трещинках колее в мураве через пшеничное поле с васильками и вереницами деревьев по краям. По снежной целине, по веткам в бахроме инея.

Что для меня русское?

Берёзы. Они растут из сердца России, от них светло. Белые крапчатые стволы, плакучие грациозные кроны, листва – то нежно-зелёная, то чистого золота… Неповторимый терпкий берёзовый аромат, кружевные тени и этот миротворный шум, под который так легко думается и спится.

Что для меня русское? Небольшая речка серебристой ниткой через кудрявые ивняки. Озерцо на дне зелёной чаши из кустов и камышей. Родник, чисто и звонко живущий в конце извилистой тропинки. Ласковая прохлада воды, яблочный запах кувшинок, юркие рыбки на светло-жёлтом фоне дна, пляж с крупно-зернистым песком и травяными островками.

Что для меня русское? Старина. Древняя тёмно-бревенчатая изба с потрепанной бурой соломенной крышей. Развалины церквушки из округлых от времени кирпичей и погост неподалёку – холмики, травы, берёзы, редкие плиты тёмного мрамора с вязью печальной надписи через ять. Грубовато-уютная утварь на полке местного музея, кружева и вышивки, прялки, наличники, деревянные игрушки. Роскошное многоцветье гжели, хохломы, палеха, павловопосада… Притягательный аромат старых томов в матерчатых переплётах.

Что для меня русское? Мелодия народного напева, которую мурлыкаешь неосознанно – как будто с нею родилась. Протяжные песни за деревенским столом с окрошкой, блинчиками в сливках и мёдом в сотах. Крик петуха розовой ранью среди зарослей чёрной смородины. Звуки «Осенней песни» из окна музея Чайковского, томик Тургенева на столе Пушкинской библиотеки с кисточкой черёмухи поверх страницы. Дубы Шишкина и берёзы Куинжи. Лебединое озеро – реальное, в глубинке, и – на сцене провинциального театра.

Что для меня русское? Сила. В искусной вязи древних кольчуг, тяжести пушечных ядер, колючей непримиримости противотанковых ежей. В каменных взмахах журавлей на обелисках, согретых пламенем вечного огня.

Что для меня русское? Лица. С мягкими славянскими или явными восточными чертами. Голубоглазые, узкоглазые, с кавказской резкостью или мордовскими скулами, русыми чёлками или смоляными прядями. Лица – полные жизни, тревог и надежд.

Что для меня русское? Простор. Ширь – с полями, лесами и дорогами, крышами и куполами. Горизонт – сизо- зелёной каймой, далеко-далеко впереди – с надеждой, верой. И любовью.

Плач птицы Сва

О, Сварог, доля Лады плакучая!
Против лада – напасть-злополучие.
Огневицей устройство сварожее,
одержимо враждой, занеможило.

Сгинул сын, утро стемнилось раннее –
матерям на века предсказание.
Непоседа-Перун, очи пламенны,
в Скипер-Змеевом логове каменном.

Пусть богиня, но я – только женщина.
Тишь да гладь изначала замешаны,
кротким ликом светла, нравом ситцева…
Обернусь я от горестей птицей Сва.

Полечу в белый свет да в миры́ ины́,
есть ли отблески, отзвуки сыновы –
бить крылами в неистовом чаяньи,
резать темень призывом отчаянным.

О, ведунья-провидица Макошь, ты –
можешь нитями света и мрака шить
да свивать судьбоносными рунами.
Вызнай, выскажи долю перунову!

Вижу, нити багровое вздыбили
обещанием скорой погибели!
Быть Перуном поверженной бестии,
не уйдёт Скипер-Змей от возмездия!..

… Бьётся всполох во мраке неистово –
сеет свет вековечная птица Сва.

Преданья старины глубокой

Человек не особенно сведущ
во вчера.
Что творилось в прошедшую среду,
подзабыл.
Повседневность отца или деда,
то игра
с отголосками камня, и следа,
и чернил.

Глубока старина без предела,
дна-то нет.
Утекло, отгорело, истлело –
можешь, чти.
Мы в крови носим, что уцелело –
тень и свет.
Алой ниточкой истина зрела,
как найти?

О минувшем преданий немало –
небылиц?
Но не зря вековые орала
рыли твердь.
Ищем толк на своих перевалах
с тех крупиц,
чтоб во лжи от азов до финала
не истлеть.

Жаворонки

ЖаворОнки*, скорей прилетите!
Нам на крыльях весну принесите!
Нам зима холодна надоела,
Все тепло нам назло, она съела.

Солнце-солнышко, друг золотистый!
Повернись, улыбнись нам лучисто!
Светлый день с темной ночью сравнялся.
Позади лютый холод остался!

Выйду, выйду во двор погулять я,
И проталины буду искать я.
Коли сорок проталинок встречу,
Будет радостью дом мой отмечен!

Напеку жаворОнков из теста.
На столе им – почетное место!
Из печи – прямо детским ручонкам,
Пусть отпустят летать жаворОнка.

А один мы съедим понемножку,
И кусочек достанется кошке.
Как забавно и весело это!
Это прадедов наших заветы.

Пусть зима поскорей уберется,
Колесо в небесах повернется!
Равноденствия праздником звонким
От капели под трель жаворОнка!

 

Цепь

Оглянусь назад… За моим плечом – отец и мама. Они подарили мне жизнь и отдавали, отдают и отдадут ещё всё своё лучшее, ценное, нужное. Чтобы я могла двигаться дальше, взлететь, может быть, вспыхнуть яркой звездой, сделать этот мир лучше.
Всматриваюсь: за их спинами – мои деды и бабушки, их жизни, полные труда и любви, и заботы.

Читать далее

Д. Добро

Таковы от рождения –
отличаем добро,
посреди отемнения
светоносно нутро.

Если что позагадано,
мы во благо вершим,
сотворённое ладное –
по заботам людским.

Нам опора надёжная –
от наклонности той,
человеку положено
подниматься душой.

Перекати-поле

Оскудела что-то крона-голова,
шелестят пустое жухлые листы,
семена горючим соком налиты,
я жива как будто… или не жива.

Всё росла по ветру, ветки раскидав,
всё хотела – жарче, выше и вольней!
Только поточило гнилью у корней,
понесло куда-то… или в никуда.

Вот и крутит комом, где ни попадя –
то кому-то колом, где не надобна,
то полыни вкус, то волны ладана,
то ли кто – серьёзно, то ли походя.

Миражи-обманы к чёрту прогоню,
семенами кану, примешь ли, земля?
Никогда не поздно заново, с нуля –
вырастаешь выше, если – на корню.

Саженцы

Моя прапрабабка любила сажать деревья. Бедность и положение батрачки не мешали ей добывать у помещика саженцы элитных деревьев и сажать свой сад. Сад вырос огромным и прекрасным, славился по всей округе яблонями, грушами, сливой и вишнями, зарослями малины и смородины, высоченными тополями и дубами, полянами огромных ромашек и пасекой. А когда ушли на войну муж, сын и зять, сад помогал прапрабабке растить осиротевшего внука, моего деда.

Моя прабабушка — трудяга и оптимистка, проводила на войну мужа и осталась с пятью малыми детьми. Мужа убили под Курском, двое детей не выжили. Прабабушка на всю жизнь сохранила верность памяти своего Вани. Она оставила в памяти дочерей и внуков непреложное трудолюбие, перлы фольклора и фамильную тягу к чистоте.

Моя бабушка была артисткой и певуньей, жизнелюбивой фантазеркой. Это она научила меня первой исполненной на сцене песне – о войне. Она зародила во внучках любовь к рукоделию, русскому многоголосому пению и склонность украшать себя и окружающее пространство.

Моя мама – учитель по призванию и творец по сути. Она учит от души и видит в каждом ученике человека. И первое, чему она учит – любви к родине, делая это удивительно нешаблонно и искренне. Невестой мама ждала отца из армии, со службы на границе, обмениваясь с ним бумажными письмами каждый (!!! ) день. Мама передала по наследству интерес к русской литературе и театру.

А мне довелось писать стихи. Стараюсь выразить в них все, что заложено женщинами моего Рода.

Я надеюсь, что стихи из-под моего пера, посеянные в чьих-то умах и душах, прорастут добром и светом.

Как саженцы из сада моей прапрабабушки.