сама

Вечеринка стрекозы

 

Я устрою вечеринку стрекозы,
потому что… а не знаю почему,
интуиция колдует по всему,
игнорируя причины и азы.

 

Никого не позову — окно и свет,
незнакомые, наверно, налетят
на ситар и таблу, блюда наугад,
на компанию, а может тет-а-тет.

 

От лилово-слюдяного ветерок,
мимолётное нечаянное ах
и улыбка на неведомых губах
в лунном свете пары звончатых серёг.

 

В колее и келье слышится: впусти…
По рутинному — оттенок бирюзы,
по насиженному — промельк стрекозы,
и трепещет небывалое в горсти.

 

Зелёное чаепитие

 

Я лила родниковую воду,
напевала беспечно про осень
и не знала, не ведала броду
в золотом своём простоволосье,
в сарафанности синего ситца,
будоражности пульсов и бесов –
несмышлёная жаркая птица
на опушке недетского леса.

 

Лишь вода закипала предвестьем –
я смородину-мяту бросала,
земляничный румянец невесты
колыхал тихий омут бокала.

 

Мёд янтарно струился из ложки
на плавучую дольку лимона,
смаковала преснушку по крошке
на крыльце над романом Голонов.

 

Замерев, ожидала десерта,
и дыханье смятенное молкло:
он пройдёт, полосуя по сердцу
серым взглядом под встрёпанной чёлкой.

 

Скакану

 

Разве ж это свобода?
Нас ведут на убой
всех времён и народов
Никита Зонов

 

ходит кроткое стадо
отдавая гнильцой
скакану́ за ограду
я паршивой овцой

 

им оттуда укажут
что паршивая я
я иду по пейзажу
жезнерадостная

 

На лезвии

 

Целуя вскользь белёсый лёд,
металл поёт.
За перезвонами конька –
крыло-рука,

 

одним расплывчатым мазком
там, за бортом –
статичный мир, а я лечу
сродни лучу,

 

покоем вяжущую сеть
преодолеть,
идти на старт, вершить обряд –
подняться над…

 

(…)

О чём жалею

 

Я жалею, когда… день кончается,
Я жалею, когда… том прочитанный.
Я жалею терять, если нравится,
Я жалею не знать, если скрытое.

 

Но когда закат – недалёк рассвет,
Непрочитанное бесценнее.
От “прощай” не так далеко “привет”,
и от скрытого — откровение.

 

Как травинка перед лесом

Как травинка перед лесом

 

всего и всех
так много,
так всегда…
дорога так бесконечна,
извечна череда
дерев и вех,
людей — им несть числа…
то жатва, то посев
то угли, то зола…
порядок!
куда мне с малостью моей —
белёсых прядок
шалость,
пружины строк
наивны,
повадка лететь на свет…
но я артачусь,
я — звено порядка,
я значу
не менее планет
и без меня
сансары нет

 

Синяки пройдут

Я бездумно бросалась в пропасть,
Наступала на грабли вновь.
По опасным гуляла тропам,
И колени сбивала в кровь.
 
Я жила вопреки и слепо,
Замки строила на песке,
Безрассудно была нелепой,
Беспробудно была в тоске.
 
Синяков давно не считала
От ударов несбыточных снов.
На руках, как дитя, качала
Загипсованную любовь.
 
Миражам доверяла с рвением..
Из иллюзий построила мир.
Отвечала на боль терпением,
Если он по больному бил.
 
Неразумно, неправильно, глупо...
Может быть... И увы. Ну и что?
Шишки можно назвать наукой,
А невзгоды назвать – шапито.
 
И любить – вопреки, и верить:
Есть развязка у бед и пут,
И откроются нужные двери.
Синяки? Синяки пройдут.