лето

Между летом и осенью

 

Спелым яблоком лето упало в траву,
Разметало туманы закатные,
Полинявшую в зной бирюзу-синеву
Залатало дождями-заплатами.

 

До прозрачности светлой очищена даль,
В ней зеленое смешано с золотом.
И остывшими ветрами веет печаль,
И рябина на нитку наколота.

 

Астры, в небо нацелив антенн лепестки,
Чутко ловят гармонии звёздные
Гладиолусы подняли зной на штыки
словно стрелки сигналят, что поздно, и

 

По пустынному пляжу – цепочка следов,
Георгины как вспышки бордовые…
Благодать остающихся летних часов
Растекается каплей медовою.

 

 

Сенокосная пора

 

Мы начинали песню в унисон. Синхронно брали дыхание и негромко выпевали:
«Месяц спрятался за рощу,
спят речные берега…»
Берега выплывали из песни, тянулись разнотравьем всех оттенков зелёного, белёсыми шлейфами утреннего тумана.
Казалось, на следующем вдохе вечерние речные запахи и на самом деле вливались прохладной свежестью, и мы, чутко прислушиваясь друг к другу, разводили голоса на три партии:
«Хороши июньской ночью
сенокосные луга…»
И вот это «хо-о-роши», изумительно распадающееся на втором «о» на три тона, заставляло и нас, и зрителей внутренне замереть и открыться, как открываешься в ночи хору луговых звуков.
«В небе вспыхнула зарница» — звенела я первой партией и видела этот розовый всполох за тёмной излучиной реки.
«Над рекой туман поплыл…» — бархатно вторила Галя.
«И уж время расходиться…» — басила Аля, словно в глубину ныряла.
Мы слитно вздыхали и возвращались в унисон:
«И расстаться нету сил…»
Вчера прогуливались по лугу, вспомнилось. Не так давно и … давно это было. Хорошо, что это было.

По солнечной тропинке

 

Поплыву по солнечной тропинке,
на ресницах брызги зелены́.
Искры счастья где-то в серединке,
будто жеребята-стригуны.

 

А волна мне ворожит по коже,
пробуждая сладостное ах…
Я и лето сделались похожи,
те же конопушки на щеках.

 

Мой август

 

Полновесным, благосклонным
Яблоком своим имперским,
Как дитя, играешь, август.
Как ладонью, гладишь сердце
Именем своим имперским…
Марина Цветаева

 

В Храме Августа солнечный свет —
высшей пробы червонное золото —
грациозный вершит пируэт
на пороге осеннего холода.

 

Привкус свежести теплых ветров
растворился в прозрачности далей,
преломляются строки стихов
в многогранном зеленом кристалле.

 

В Храме Августа, как на парад —
гладиолусы и георгины,
и возносит в ночи звездопад
до заоблачной личной вершины.

 

Время медленно мёдом течёт,
облака не спешат на плаву,
и вершится для лета отсчет
стуком яблок, упавших в траву,

 

Виноградная пёстрая сень,
блюдце пенок от варки варенья,
и задумчиво-лакомый день
моего в этот мир появленья.

 

Август, будем еще на балу,
говоря между львицами нами!
Причащаюсь к добру и теплу
я в твоем заповеданном храме.

 

Чтоб реальность суровых вещей
мне искать не мешала ответы,
потому что так много в душе
твоего золотистого света.

 

Знойное

 

Желтый зной стекает каплями
и струится ярым маревом,
виснет под полями шляпными
пеклом саун и солярием.

 

А в витринах – отражение:
подкопчённая сардинка я.
Ворожу судьбу блаженнее:
стану я… прозрачной льдинкою!

 

Вот плыву я вся холодная,
пузырьки вокруг щекотные,
минеральная природная
гладит волнами дремотными…

 

…исхожу прохладной негою…
Ах…и снова в прежней фазе я,
вот и дом, дошла по пеклу я,
как бы, если не фантазия?

 

В ладонях природы

 

Какое лето стоит! Со зноем, ливнями и грозами, с жемчужно-розовыми рассветами и золотистыми закатами. Травы косят уже в третий раз, листва на деревьях по-весеннему свежая, разве что на два тона темнее.

Утро… Иду по тропинке к озеру. Солнце только что проснулось, светит сквозь ветки лип негорячо и нежно, словно растопленным мёдом течёт… Задеваю травинки, роса холодит ноги. Скидываю шлёпки, осторожно вступаю в росистую зелень… Прохлада и какой-то щекотный восторг от прикосновения травы, шероховатой, остывшей за ночь земли.

(…)

Этюд в зелёно-золотом

Этюд в зелёно-золотом

На теплых складках утренней постели
Сквозь листья блики солнца зелены…
Плыву к себе из сонной глубины,
Ложусь полутонами акварели

На золотистый лист начала дня…
Оттенок трав у кружевного тюля
Под ветреною ласкою июля,
А солнечные зайчики меня

Осыпали горячими мазками,
Ныряя в волны спутанных волос…
И изумруды на ветвях берез
Нашептывают тайное стихами…

 

Без оков

Как будто боги чашу бросили-
В кудрявой зелени края…
Спускаюсь тропкой, здравствуй, озеро!
Душой и телом – я твоя.

 

Ты – изумруд зелёно-солнечный.
Я крошкой – капелькой плыву,
Зашью и радости, и горечи
В твою прозрачную канву.

 

Со стрекозой сыграю в салочки,
Вдохну кувшинок аромат,
И станут ветрено-русалочьи
Мои движения и взгляд.

 

И, отдаваясь струям нежности,
Сквозь отраженье облаков
Плыву от берега до свежести
Я вольным стилем – без оков.

 

Пока ещё роса

Стряхни туман с ресниц и распахни глаза,
Пока ещё роса,
пока ещё роса.

 

Заботы отпусти и отдохни душой,
Пока ещё свежо.
Пока ещё свежо.

 

По капле пей коктейль из трав, дождей и лун,
Пока ещё июнь.
Пока ещё июнь.

 

Минута тишины наполненно-чиста,
Пока ещё мечта.
Пока ещё мечта.

 

Сквозит

 

По утрам у солнца – медовый взгляд,
что сквозит через платье у юных лип.
А над липовой кроною – аромат
из зелёного золота, словно нимб.

 

Прошивают насквозь белоснежные блики
граммофончики нежные у повилики.
Мне почудилось: тонкие их перезвоны
повторились во мне, им ответили клёны,

 

шелестели: отходчив характер у гроз,
если радость тебя пропитала насквозь.
Если кто-то родной отчуждением скрыт,
золотое тепло через холод сквозит.

 

Сонно, зелено, солнечно

На теплой глади утренней постели
Сквозь листья блики солнца зелены…
Плыву к себе из сонной глубины,
Ложусь полутонами акварели

 

На золотистый лист начала дня…
Оттенок трав у кружевного тюля
Под ветреною ласкою июля…
А солнечные зайчики меня

 

Осыпали горячими мазками,
Ныряя в волны спутанных волос…
На изумрудном языке берез
Мне утро шепчет тайное стихами…

 

В ладонях природы

Какое лето стоит! Со зноем, ливнями и грозами, с жемчужно-розовыми рассветами и золотистыми закатами. Травы косят уже в третий раз, листва на деревьях по-весеннему свежая, разве что на два тона темнее.

(…)