дневник размышлений

Отдельно

 

Давай разделим нас на половины –
по моде, отрывая и дробя?
Оранжевый уйдёт от апельсина,
от леса – шум, от клина – журавлиный,
налево – свежесть, вправо – осетрина.
Давай нельзя отделим от себя !

 

Мы страдивари отберём у скрипки,
отбросит «старый» памятный трамвай,
отдельно будут «юные» и липки,
вершки и корни, золото и рыбки…
Ты будешь улыбаться без улыбки,
я приглашу на без-горячий чай.

 

Глаголом жечь… хотя бы обогреть

Читала свои стихи подопечным студентам. Уговорили-таки. Они далеко не глупы, начитаны, насмотрены, наслушаны. Некоторые вообще умнички.
Слушали стихи с интересом, на многое раскрывали глаза шире, освещались пониманием, кивали, улыбались, задумывались. Потом аплодировали, благодарили.
У нас принято говорить откровенно. Настя сказала: некоторые стихи трудно воспринимать и понимать, сложные очень. (Ну, говорю — умнички). Может стихи были и не сложные. Может просто не очень хорошие, вот и непонятные.
Я про себя хихикнула — это у меня-то — сложные стихи? Как часто получаю по лбу за стихи «в лоб». За прямолинейность, традиционность.
Но дело не во мне, я о другом.

(…)

Саженцы

Моя прапрабабка любила сажать деревья. Бедность и положение батрачки не мешали ей добывать у помещика саженцы элитных деревьев и сажать свой сад. Сад вырос огромным и прекрасным, славился по всей округе яблонями, грушами, сливой и вишнями, зарослями малины и смородины, высоченными тополями и дубами, полянами огромных ромашек и пасекой. А когда ушли на войну муж, сын и зять, сад помогал прапрабабке растить осиротевшего внука, моего деда.
Моя прабабушка — трудяга и оптимистка, проводила на войну мужа и осталась с пятью малыми детьми. Мужа убили под Курском, двое детей не выжили. Прабабушка на всю жизнь сохранила верность памяти своего Вани. Она оставила в памяти дочерей и внуков непреложное трудолюбие, перлы фольклора и фамильную тягу к чистоте.
Моя бабушка была артисткой и певуньей, жизнелюбивой фантазеркой. Это она научила меня первой исполненной на сцене песне – о войне. Она зародила во внучках любовь к рукоделию, русскому многоголосому пению и склонность украшать себя и окружающее пространство.
Моя мама – учитель по призванию и творец по сути. Она учит от души и видит в каждом ученике человека. И первое, чему она учит – любви к родине, делая это удивительно нешаблонно и искренне. Невестой мама ждала отца из армии, со службы на границе, обмениваясь с ним бумажными письмами каждый (!!! ) день. Мама передала по наследству интерес к русской литературе и театру.
А мне довелось писать стихи. Стараюсь выразить в них все, что заложено женщинами моего Рода.
Я надеюсь, что стихи из-под моего пера, посеянные в чьих-то умах и душах, прорастут добром и светом.
Как саженцы из сада моей прапрабабушки.

 

Глазами Ивана Бунина

 

Есть у каждого из нас необъяснимые, неуловимо интуитивные пристрастия – в обыденности, в людях, в искусстве. Одно из таких моих пристрастий – произведения Ивана Бунина.

Как и всякий писатель, Бунин многогранен. Блистательной особенностью его творчества без колебаний назову мастерство литературного портрета…. Сегодня мы не можем похвастаться вниманием к людям. Мы не замечаем огорченного взгляда, внезапной бледности, сцепленных рук, напряженности позы… Мы почти разучились смотреть друг другу в глаза. Мастера прошлого это умели.

(…)

Как травинка перед лесом

Как травинка перед лесом

 

всего и всех
так много,
так всегда…
дорога так бесконечна,
извечна череда
дерев и вех,
людей — им несть числа…
то жатва, то посев
то угли, то зола…
порядок!
куда мне с малостью моей —
белёсых прядок
шалость,
пружины строк
наивны,
повадка лететь на свет…
но я артачусь,
я — звено порядка,
я значу
не менее планет
и без меня
сансары нет

 

Накануне

Накануне

Странное у нас сегодня…

Тают прежние ценности, не видны ориентиры.

И только чувство, что мы накануне больших перемен,

настойчиво стучится в затаившуюся душу.

И ещё вопрос: ждать? Шагнуть? Но куда?

 

Мы с тобой заблудились в июне,
не подходят ключи от весны.
Ехать прямо — стена пелены,
а остаться — засесть в накануне.

(…)

Неоценимо

 

Где есть цена — нет места для искусства.
Да, можно взять, с монетами сравнить,
Эквавалентно будто бы, Прокрустом
Являя предприимчивую прыть.

 

Однако, только купленного нимба
Затеплится величия намёк,
Мы, продавая, что неоценимо,
Себя как солнце прячем в кошелёк.

 

Свобода для

Сердце пылало так ярко, как солнце, и ярче солнца,

и весь лес замолчал,

освещенный этим факелом великой любви к людям…
…Они бросились за ним, очарованные.

Тогда лес снова зашумел, удивленно качая вершинами,

но его шум был заглушен топотом бегущих людей.

Все бежали быстро и смело,

увлекаемые чудесным зрелищем горящего сердца…

М.Горький

 

Он рухнул. Сонно хрустнула полянка,
туман накрыл безвыходно-седой,
кровавые клочки агапе Данко
тускнели сизо-огненной золой.

 

(…)

Будить ли спящую собаку?

 

Спит «собака» где-то рядом,
А на лбу её печать:
Не для слуха. Не для взгляда.
То, чего не время знать.

 

Сон глубок. В ушах беруши.
Кто-то свыше мне, любя:
Это знание разрушит
Гармоничную тебя.

(…)

Понимание непонимания

Слышим, слушая – души открываются – как объятие.
Рады, рады.
Научиться бы нам принимать неприятие.
Очень надо.
 
Понимание – это понимание понимания,
Свет в дороге.
Но еще оно – понимание непонимания,
Хоть немного.

Отзывается

 

Отзывается эхом даль,
Потому что зовут кого-то.
Отзываются на печаль,
Потому что нужна забота.

 

Отвечает струна, звеня,
На касание чутких пальцев.
Отзывается жар огня
На усталость ночных скитальцев.

 

(…)

Или

 

Как часто хочется вернуться
Туда, где было хорошо,
К былому счастью прикоснуться
Своей скучающей душой!

 

Но проку от такого жеста
Там, где разрушены мосты?
Иль видишь ты иное место,
Иль место то, но ты – не ты.