Языком искусства

Сенокосная пора

 

Мы начинали песню в унисон. Синхронно брали дыхание и негромко выпевали:
«Месяц спрятался за рощу,
спят речные берега…»
Берега выплывали из песни, тянулись разнотравьем всех оттенков зелёного, белёсыми шлейфами утреннего тумана.
Казалось, на следующем вдохе вечерние речные запахи и на самом деле вливались прохладной свежестью, и мы, чутко прислушиваясь друг к другу, разводили голоса на три партии:
«Хороши июньской ночью
сенокосные луга…»
И вот это «хо-о-роши», изумительно распадающееся на втором «о» на три тона, заставляло и нас, и зрителей внутренне замереть и открыться, как открываешься в ночи хору луговых звуков.
«В небе вспыхнула зарница» — звенела я первой партией и видела этот розовый всполох за тёмной излучиной реки.
«Над рекой туман поплыл…» — бархатно вторила Галя.
«И уж время расходиться…» — басила Аля, словно в глубину ныряла.
Мы слитно вздыхали и возвращались в унисон:
«И расстаться нету сил…»
Вчера прогуливались по лугу, вспомнилось. Не так давно и … давно это было. Хорошо, что это было.

Глазами Ивана Бунина

 

Есть у каждого из нас необъяснимые, неуловимо интуитивные пристрастия – в обыденности, в людях, в искусстве. Одно из таких моих пристрастий – произведения Ивана Бунина.

Как и всякий писатель, Бунин многогранен. Блистательной особенностью его творчества без колебаний назову мастерство литературного портрета…. Сегодня мы не можем похвастаться вниманием к людям. Мы не замечаем огорченного взгляда, внезапной бледности, сцепленных рук, напряженности позы… Мы почти разучились смотреть друг другу в глаза. Мастера прошлого это умели.

(…)

Эскиз

 

Между нами витая свеча – золотой лоскуток огонька.
Я приехал к тебе сгоряча – и ещё виртуален слегка.
Двух дыханий смятенное ах, заполошно колеблется свет
и дрожит на неловких губах непривычный без клавиш «привет».

 

У тебя оглушительно мил незаметный с экрана пушок
а я думал –до этого жи́л, непутёвый скиталец меж строк!
Монитор – никчемушный заслон, вот он я – у тебя на виду,
отворён, в пух и прах обнажён, до тебя до реальной иду.

 

Ты глядишь, завиток теребя – и плывёт из-под ног ламинат,
я хватаюсь – вернуться в себя – за похожий на клумбу салат.
Что там – курица, сыр, ананас ? И перчинки уместны вполне!
Бью крылом, будто юный Пегас, а в бокалах звенит Шардоне.

 

Губы, пульсы, дурманный огонь, в полумраке колдует амбьент –
потанцуем? На спину ладонь – обоюдный чарующий плен.
Ты черёмухой пахнешь, дышу и щекой – в белокурую прядь.
Светло-белый пожизненный шум, знаю, будет отныне держать.

 

Отложу карандаш, закурю. Рисовал, а хочу во плоти…
У окна подмигну фонарю: днём с огнём где такую найти?

 

Гул гениальности

Отсветы в стиле Моне –
пятна и полутона,
всполохи молний у скул –
слышу внутри ли, извне,
свыше ли, в темени недр –
гул…
Дышит мечтой макрокосм –
тернии, завтрашний свет.
В ответ
искры в сплетении кос
и силуэт –
смутно жемчужный туман –
кру́жит, ещё бесприютен.
Он дан – мне –
струне,
настроенной где-то не здесь.
Вином под корой
бродит смесь —
правь и геном.
Фатально-случайно
на круче, в орбитах ветров,
на стыке времён
излучаю:
«Любовь –
урок дыханья в унисон».

Финал

Меж мирами тонкая завеса
поплыла, волшебно превратив
сцену в домик на опушке леса.
Я с бокалом якобы абсента
поднял взгляд тяжёлый (зал затих),
руку вскинул! сник... (аплодисменты).
 
Фонограмма: ветер, крики птиц.
Вышел к рампе, где лампады лиц
теплились и сумрак согревали,
выпил, как судьбу, бокал до дна,
грохнул оземь! (в зале тишина).
Пистолет – к виску (вдохнули в зале!)
 
Пауза, надолго (дамы в шоке) –
сотни взглядов прожигают щёки
(грим потёк, гримёр – кретин, пардон)!
Жирный штрих опущенного дула,
и моё финально полыхнуло:
"Бу́дем жить!"
(Овация. Поклон).

Скрипач не нужен

 

Спиралью, сплющенной в кольцо, трепещет время.
На что роса, полынный дух, круги на лужах,
когда из прозы кружевцо укрыло темя?
Рутинный мир и нем, и глух. Скрипач — не нужен.

 

…Смычок, целуя и дразня, свершает танец,
касаний чутких череда по нервам — ну же…
лучами из меня — меня аndante тянет…
но это лишнее, когда скрипач не нужен.

 

Когда и зрелище и хлеб — на сытый ужин,
и постриг — разновидность пут — мечтам и косам.
Непозволительно нелеп, скрипач не нужен.
Он слишком ясно видит путь в открытый космос.

 

Осенний день. Сокольники. Левитан

Французский сонет

 

В вершинах сосен — отголоски лета,
Тропинка мокнет строчкой дневника,
И сладостная русская тоска
Оплачена берёзовой монетой.

 

А мне напомнят юные рябины
Взрывным vibrato* рыжих шевелюр,
Как май, и желторот, и белокур
Вздымает изумрудные пучины!

 

Октябрь, твои туманы и печали
С весенней негой разнятся едва ли
Пронизительным сantа́bile** сердец.

 

Не затеряюсь на свинцовом фоне,
Когда внутри так зелено трезвонит
Настроенный на радость бубенец.

 

Рубикон

 

Сумрак… вкрадчиво окутало
зелены́м-зелёным,
где ручей звенит минутами
колдовским каноном,

 

где берёзы под оковами
изумрудной дрёмы,
а тревоги забинтованы
тишиной-истомой…

 

(…)

Нарисуйте меня

 

По картине Марии Илиевой «Маня»

 

Нарисуйте меня в стародавнем уборе,
чтобы плат изо льна, жемчуга в волосах,
и румянец оттенком в июньские зори,
их с восходом прохладой умыла роса.

 

(…)